На стыке ойкумен. Глоссарий хоротопа

Она говорит тебе что-то, ты, как всегда,

забудешь после совет её, но,

поднимаясь по лестнице, окажешься вдруг

в Уфе, тебя встретит на кухне покойная тетя,

спросит бутылочку молока.

Вот так невзначай пригласи Гекату на чай.

Фа-стрекоза

Стрёкот строк стрекоз

сквозь горизонт событий —

радужный мост —

око строк, отрок длит стрёкот,

как фа-полет

из всех парсеков фа-сеток.

Мост Фа, детка-стрекозка,

в шестнадцати радужных отголосках

стрёкота фа-строк.

Отрок стрекозий, замри в стрекозиных строках

на мосту Эйнштейна-Розена на мгновение

стрекозиного стрёкота,

отрок ли, око ли фа-сеток

не даст червоточить строкам стрёкотом Фа,

единственной из шестнадцати – строкой Фа —

соблюден переход за горизонт событий,

отрок стрекозий, быть тебе отроком фаоким

Фа-стрекоз сингулярности.

***

Дорогая, забудем Орфея, Кокто

был не прав, даря тебе образ

влюбленного в Смерть поэта.

Дорогая, в мире твоем весна,

сны наши нежнее от ночи к ночи.

Странно было бы сетовать на твои слова

о приходящих детях, а после

обжигающий пост в фб об ушедших детях,

в нем ссылки, страницы и адреса:

ушел из жизни, спрыгнув с крыши,

просто ушла из жизни в пятнадцать лет.

Дорогая, я знаю, что тебе тяжелей,

тебе принимать их души.

Как же сложно с тобой, ты чутка, тиха и нежна,

но порой, так тяжело тебя слышать и слушать.

Я не зову уже тебя госпожой,

демократия близости, покровы ночи,

но как ни странно, я становлюсь собой,

чувствую себя живой как никогда раньше,

– и все твое наслаждение – в чувстве моей жизни.

Матрица мартовских ид

Не слушай пророчеств мартовских ид

об убранном в белый саван тополиного пуха июле,

Юлий выжженным летом, полуденным небом, следом

августа слепки легки, янтарики-слезки стрекозки,

вестью сожженных степей, дымкой сухих миражей

сентябрит новый год с мартовских ид.

С февраля по апрель

Робинзонада речи

Междуречье на острове постепенно стирает черты,

лицо держит речь.

читаешь стихи стихиям моря, ветра, песка, чайкам,

чей крик диссонансом в сеть ассонансов, в стих.

Так долго, что речь какофонией междометий

становится междуречьем, ты споришь, ты ходишь,

говоришь-говоришь, стекая в невнятицу звуков речи,

и последним кентавром-дифтонгом,

прокричав междуречью: «Я!», изменяешь себя.

С февраля по апрель

Е.М.