Солнце на ладонях

Музыкальная фраза

Простая музыка проснувшегося неба,

Лишь звёзды растворились все к утру,

С отчаянной любовью зазвенела,

В трёхсложную вмещаясь красоту.

Еще не выпав, утоляет жажду

Меланхоличный чистый дождь тепла.

Как голос в одиночестве отлажен

Ребенка, чья вращается юла!

И не взошедши, солнце нас уж греет.

Судьба за клавишами знает смысл один, —

Перед собой она не оробеет,

И из-под нежных рук звучит мотив.

И слушают себя с какой-то скорбью

Ребёнок и жужжащая юла

В мотиве, что с младенческой любовью

Судьба столь совершенно создала.

Звук себя приглушает, но явственно плач

Слышу я, разговор без единого слова,

И срывает с небес всё же десять удач

Совершенство мотива – трёхсложное соло, —

Как отрывисты краткие фразы его,

И стихи не уложатся в ритм менуэта

И, помедлив, походкою быстрой тепло,

Освещая дорогу, уходит за светом.

Мадригал

Луч Вечности ваяет в отраженьях

Новорождённый облик городов,

И дружбы бесшабашное забвенье

Столкнет бокалы спорящих миров.

Пусть я один, а имя Музы – время,

Что испытует дух на страх в игре

Последней памяти в шампанской пене,

Я жизнь люблю лишь в творческой поре.

Понятьями жонглируя открыто

В такт времени, я ночь постиг как явь;

Войны и мира случай знаменитый

Пленил навек знакомствами меня.

Божественно лишь самосотворенье.

В поэты меня город произвёл,

Но к логике негибкое стремленье

Зачёркивает дар, что не расцвёл.

Нам нравится кокетства непрактичность

Как яркая улыбка на словах

И женщин с веерами эксцентричность,

Их поступь в современности дымах.

Нам нравятся намеки друг на друга,

Внезапность онемения и грусть,

Чьи поцелуи так терпки и грубы,

Что снова танец счастья вводят в суть.

Но наши нервы взвинчены одышкой,

И ритм свою утратил красоту.

Таи смысл новой жизни, о малышка,

Но скройся с глаз в сияющем цвету.

Я знаю время и его бессмертье.

Чьё имя – Муза в толпах горожан?

Лучами Вечность дружбу да осветит,

Ваяя дальше отражённый жар.

Ира

Она мне заплетала косы,

Потом тетради отняла.

Я помню эти папиросы,

Вращайся и жужжи, юла.

Она к стихам неравнодушна,

Чтоб в сердце совесть забывать,

И одиночество разрушит

Неблагородная кровать.

Я наизусть учу свой опыт,

Опасных девушек любя,

Но от очарованья – топот

Всех бед. Не нравлюсь грустным я.