Глаза цвета твоих. Сборник миниатюр

Моя старость

Дом за городом непременно должен быть розовым.

Или бирюзовым. Чтобы мягко контрастировать с жаром осенних листьев, а зимой выглядеть словно леденец, выпавший из теплой детской ладошки прямо в сугроб.

И во дворе должно стоять кресло-качалка, а на ней – мягкий плед, и это единственный случай, когда это теплое квадратное одеяльце не кажется китчем.

У ног сидит собака.

Обязательно рыжая, большеголовая.

Обязательно старая. Она должна умереть раньше меня, чтобы было кому ее похоронить.

В этой качалке я буду смотреть свои дивные сны, обычные сны, которые приходили ко мне всю жизнь. Беззащитные и чистые после заката – и оскально-кошмарные перед рассветом.

К концу жизни я привыкну к мучающим меня кошмарам и даже научусь извлекать из этого пользу – разводить руками границы эмоций, сдвигая их с насиженных мест.

Когда ты стар, одиночество уже не так остро тяготит тебя. Земные связи становятся всё более зыбкими, тонкими, тебе уже не нужно одобрение и похвала.

Ты становишься единым целым с правдой этого мира.

Ты возвращаешься домой.

Моя комната

Модный нынче минимализм мне чужд, совсем не близок. Ни в чем.

В моей комнате, безусловно, должен быть камин. В нем полагается сжигать пачки любовных писем, опрометчиво забывая снять лиловую ленту, перевязывающую их.

У камина – шкура. Пушистая шкура хозяина леса – привет, «зеленые»! Пока вы поливаете краской шубы богатых старушек на улицах Праги, я нежусь обнаженной в щекочущем мехе, воображая себя в объятиях Кинг-Конга.

В мою комнату, мой будуар, я впускаю лишь любовников. Прислуге здесь не место – пусть будут разбросаны шпильки и брошки по резной поверхности трельяжа викторианской эпохи! Пусть пурпурный пеньюар тончайшего шелка от Ла Петит Кокет будет небрежно лежать на полу – там, где его сорвали вчера с моих плеч, швырнули на пол, словно ненужную тряпку, которой он, в сущности, и является.

Прислуге пришлось бы слишком много объяснять – а я не люблю бессодержательных разговоров.

Да, эти туфли должны стоять на окне. Рядом с безнадежно засохшим цветком в обливном горшке, рядом с открытой коробкой макарунов.

Не смейте трогать мою ванну – это не пыль, это жемчужная пудра, нанесенная кистью лучшего в городе ювелира. Вот видите, вы едва не испортили покрытие.