Наших дней дилижансы

То ли сна продолжение, морок,

Где лукавый некщонным и вором,

Искушая, утопит в грешном,

То ли полночь явила окно,

Прорубивши устоя бревно

Как препону и стуже, и взору.

Боязливо, от страха икая,

Заглянула, заранее каясь —

Из каменьев дома высоки,

Переулками – проплеск реки,

У причалов – челнов тесаки,

Чудо-пристань, мощённая камнем.

Но везде скоморошные маски,

И срамные прилюдные ласки,

Неизвестных названий цветы,

Площадей горлопанящих рты,

Кружева, позабывшие стыд,

Что метут эти площади в пляске.

Голубей на карнизах возня и

Балалайки, что видом разнятся.

Вот привидится! Боже, избавь!

Оглянулась – родная изба,

Где сверчок да лучина-судьба,

И зевнула, крестом охраняясь.

Они редки

Они редки, как правильность теней

На полотне со лживой мизансценой,

Достойны в Третьяковке на стене

Кричать: «Враньё!» или – костра под ней,

Поскольку сатане плюют в расценки.

Они редки, и душами на дне

Находятся, откроешь – засверкают.

Удачи бы – как кислорода мне,

Не склонному дышать на глубине,

Где вонь от разложения такая…

Где рыбам безразличен и молюск,

И всё, что не съестное и не прибыль.

Ценю холоднокровность и молюсь —

Пусть устрицу не тронет острый клюв.

Я сам когда-то кистепёрил рыбой,

Но выполз на Атлантики песок

И вот… вооружившись лишь Wi-Fi’ем,

Ныряю, пульс переведя в висок,

Сонарам не заметен, невесом,

Как створки устриц, открываю файлы,

И в их губах настойчиво ищу.

Тем значимей жемчужины в корону

Поэзии, чем реже, и ни чуть

Нептуну – не планктоновая чушь.

Они прекрасны, если чужеродны.

Они уходят

Обманутые углями печи,

Завёрнутыми в скатерть к переезду,

Не шерудят ухватами в ночи,

Тоскуют и спиваются, болезны.

Добро в домах переменило цвет

И смысл и стало кожей на диване,

Сервизами, коврами на паркет.

Добро уходит в прежнем толкованьи.

И домовые духи, бородой

Тряся печально, навсегда уходят.

Кикимора осталась за плитой

С прокудой – духом мусоропровода.

На север, запад, на восток, на юг

Идут они, их путают с бомжами.

И правда – местo жительства, уют

У них бетонки плоские отжали.

И сквозь останки мёртвых деревень

Проходят, ищут свет в домах и лицах,

И учат языки, кому не лень.

Оставшиеся гибнут на границах.