Наших дней дилижансы

Обычный и простой американец

У гамбургера круглые черты,

И в тех чертах, наверно, колдовство —

Он круглыми способен делать рты

И животы, и мысли, и волхвом

Углы любого рода округлять.

Он властелин желудков и колец.

Он – туз червей, сильнее короля

Георга. Он – начало и конец,

В цепи от пробуждения до сна.

За стойкой – я и сотрапезник Билл,

А может, Джон. Законный ланч у нас.

У гамбургера функция судьбы,

Настолько неизбежен мне вопрос,

Что Билл задаст, свой бутер надкусив:

Мой личный на игру в бейсбол прогноз.

Я вспоминаю из последних сил

Команду города, где был рождён

Мой Билл, а я, приехавший потом,

Ассимиляцию познал дождём

Названий блюд, произносимых ртом

Как обороты вежливости о

Бейсболе и игре температур.

Когда мой Билл поймёт, что ничего

Толкового бейсбольного во рту,

Он спросит, соболезнуя, меня,

Откуда я приехал мудаком.

А объяснить, что в Киеве родня,

Без карты мира будет нелегко.

И мы пока молчим. Я ем салат,

А Билл – свой бутер. С кетчупом, без зла.

Никто из нас ни в чём не виноват.

И это очень скрашивает ланч.

Овладевшие перьями

1.

Овладевшим лишь перьями

Без крыла не увидеть свой стих

Над землёю и временем

Открывающим высь для других.

А иным не захочется

Получить горсть свинцовую влёт,

И тогда о немом одиночестве

Их строка пропоёт.

Оперению пёстрому,

Но не крыльев в размахе, а рук

Над высокими соснами

Нe поднять, нe держать на ветру.

Перемалывать мельницам,

Как всегда, урожаи плевел.

И опять эта жизнь не изменится,

Если всё – в трын-траве.

2.

Сколько перьев источено

О «не мир Я принёс вам, но меч»,

Сколько копий подстрочного

Оправдания каждой войне

Заточилось, чтоб верою

Разделять по завету Христа.

Только в брате, по вере повергнутом,

Меч – подобье креста.

3.

В небе – вечная иволга,

С тихой песней своей высоты,

И расплачутся ивами

Сосны – те, что пойдут на кресты.

Над разрывами-вздохами,

Над кострами из судеб и крыш,

Над молитвами, в гимнах заглохшими,

Ты, как прежде, летишь.

Окно

То ли кашель и оханье тяти,

То ли храп разбудил на полатях

Под периной – такой, как снега,

Что стелила трёхдневно пурга

И сшивала у рек берега

В беспредельное белое платье.