Время странствий. Книга десятая

    05/04/2013 Самолёт в Париж

Полночный Париж

Заблудился в сиреневых тенях

Влажный ветер, свернувшись в клубок,

Затаилось пространство и время,

Жизнь земную прикрыв на замок.

Вереницы огней сиротливо

Отражаются в мелкой волне,

Вдоль бульваров, таясь боязливо,

Тень прохожих бредёт по стене.

Смотрят сонно погасшие стёкла

На застывшие в Сене мосты,

Старым золотом в патине блёкло

Чуть мерцают соборов кресты.

Гребни Лувра заброшены в просинь,

Треплют кудри седых облаков,

И воздушным движеньем доносит

Лёгкий запах зацветших садов.

Замирают беззвучно фонтаны,

Шум людской ресторанный затих,

Но легко, по-весеннему пьяно,

Где-то кружится вальса мотив.

    06/04/2013 Париж

Путь в Бургундию

Выкатывало солнце красный шар

Сквозь зелень кипарисовой завесы

И в дымке голубой за ближним лесом

Уж занялся невидимый пожар.

Ещё светились травы вдоль дорог

Серебряною изморозью хрупкой,

И к первому теплу тянулся чутко

Цвет белых вишен, что слегка продрог.

Наш путь струился лентой сквозь поля,

Туман редел, очистив горизонты,

Под солнечным апрельским лёгким зонтом

Так нежилась и грелась вся земля.

Блестел асфальт дороги как стекло,

Плывущих туч вбирая отраженье,

И мерное бесшумное движенье

К заманчивой Бургундии вело.

Так в утреннем сиянье выплыл Бон,

Вознёсшийся упрямым дерзновеньем,

И символ всех надежд на возрожденье,

В «Отеле Дьё» как чудо был рождён.

Алтарный образ воплотил Рогир

Настойчивым желанием Руллена,

С души оковы дьявольского плена

Снять призывал, являясь в божий мир.

Парил в сиянье окон «Страшный суд»,

Живым в пример, болящим в утешенье,

И дивное художника творенье

Жить праведно земной сзывало люд.

    08/04/2013 Бон

Монако – Монте-Карло

Сквозь вероломное стекло

Крадётся луч. На случай всякий

Отдерну штору у окна.

Вчера мы прибыли в Монако,

Но солнца нет, Оно могло

Запрятаться, но есть надежда

Что отойдёт ко дню от сна,

И выжидает побережье

Когда появится тепло.

Красуются вдоль казино

Роскошных марок всех машины,

Отполированы и чинны,

Как сторожащий их швейцар,

А дамы, редкостный товар

Свой выставляя напоказ,

Идут на ярмарку тщеславья,

Так умилительно и славно

Все прелести своих фигур

Начистили для камасутр,

Как бамперы у «Ломбардини».