Время странствий. Книга десятая

    23/03/2013 Лондон

На годовщину со дня смерти Эдуарда Штейнберга

Эдик, знакомы мы лет тридцать были,

Но не могу сказать всё равно,

Что как-то особенно сходились, дружили,

Да при нашем различии было б смешно

Клясться в очередной поддаче,

Что мы друг для друга чего-то значим,

А уж тем паче призывать к склонению

Затёртого смысла слова «уважение»,

Только русский человек его поймёт,

Там где чёрт ногу сломает, не разберёт,

Эту фразу «Ты меня уважаешь», что ли?

В бесконечном беспутном русском застолье,

Да и в гости мы друг к другу не ходили,

Поэтому, наверное, так и не договорили,

Что кроме: «Старик, как дела?» скажешь

Встречаясь не часто на чужих вернисажах?

А вот уже тризна, и обнажённым нервом

Чувствую, куда спрятать вопросы странные,

И пугают вспыхивающие слова экранные

«Неправда это: «error, error».

Март занавесил снегами белыми

Тарусу, что сбылось, к несчастью, то сделано,

И прошло с твоего ухода около года

В сферы небесные из пространства земного,

Если сказать высокопарным слогом,

И это свершившееся стало прологом

К тем тостам, что не стареют вновь:

«За веру, искусство, Россию, любовь»,

Под оком луны поставим «Лунную сонату»,

Пусть небо Окою окраситься в дым,

Я обращусь к тебе как брат к собрату

И может, всё-таки, договорим.

    27/03/2013 Москва

Подражание Маяковскому

(в память его посещения Парижа)

Подлетаем к Орли, самолёт нестройно

Гул меняет с высоты круженьем,

И шарахаются в сторону новостройки,

Утомляя однообразием зрение.

Старый, сколько ты вынес вокзал,

Прилетающих, отъезжающих встречи, расставанья,

Но кто же это умный нам подсказал,

Что в новом больше очарованья?

Выходят пассажирки – возгласы, смех,

Каждая сразу мнит себя парижанкой,

Задницы как расколотый орех

Выставляют напоказ, словно иностранки.

А Париж – ах, Париж – он праздник для всех,

В нём себя первым чувствует и последний,

Нет города лучше для веселий и утех,

И, как говорится, стоит обедни.

В саду Булонском поют соловьи;

Лувр, Нотр Дам, опять же Сена,

И пишут художники картинки свои,

Живопись смакуя, как лошадь сено.

Так вот залетишь на пару дней,

Окунёшься в суету в одеянии ярком,

И хмарь повседневная вроде светлей,

И жизнь покажется бесценным подарком.