Кожа. Стихотворения 2000—2017 годов

Вот поза,

вот понимание, вот с Розенталя вид,

чтоб всякой твари с небом всё возможно —

договорился и теперь лежит

среди травы и ждёт, как передоза,

что полетит насквозь его, на свет,

вся местная братва из насекомых

в провал и яму, под которой нет

последней твари и её знакомых.

Вот он лежит и чувствует – лицо

его облапал чёрный энтомолог —

читай: шахтёр (считай с твоим творцом

теперь их трое). Дело к эпилогу

здесь не пришить – так дёшево крыло,

что он лежит – во рту дрожит травинка,

а по травинке богомол ползёт

до самой Розы – и совсем не зыко

он приползёт на станцию свою

лет девятнадцать для того растратив

пока же ангел-бомжарёк лежит

здесь где-то слева и не пидорасит

он перед богом, он, открывши рот,

жуёт язык свой синий глуховатый —

и понимает: людный горизонт его ловил,

но более не схватит,

не схавает, не выпьет, преломив

на два зрачка поломанное время —

и дохнет тварь и обретает вид

в кювете – мяса, в воздухе – прозренья.

(1/10/12)

В городе К.

солгут ли бабочки? Вспотев, полезет в уши

и в ноздри осень. Баки искривив,

завёдшегося пса осиной глушат

всекомпрадорский сад и мужики.

и в К. не надо октября и Бога

и слово «бля», как молоко, звучит

от псиного предела и порога,

где мелочь бубенцом в штанах звенит.

солгут ли бабочки, что скоро будут божьи

[читай негожи эти] времена?

а осень сбудется – по уложенью всё же,

от брови к веку положив меня,

скрипят качели здесь в двуногом саде.

Как скважины хрипя в густой земле,

разборный пёс гуляет по свободе

[всё чаще в заблудившейся воде] —

и в К. на камне, у колонки справа,

сидят вдвоём и сад, и мужики —

взасос целуют бабочек, портвейны,

осиные, как выдох, пузырьки.

(16/09/12)

Астма

Колючего дыханья ёж

[в землянке, свёрнутой в лицо

смотрящейся в себя воды,

как астма – свёрнутой в кольцо]

как выдох, съёжившись в ключе,

скрипит в уключине как пар,

чтоб звездочка, сгорев в плече

не принимала, что мир мал,

что есть блажной Катеринбург —

и чёрту оспа, что Исеть

прожжёт словарный перелом

[шамань, Кыштымец, всё есть смерть.