Метель на кухне. Стихи

Ты вспомнишь голос – провод, цепь, верёвку —

Нет, – петлю! – и комок уйдёт тайком,

Оставив двух влюблённых и неловких

Среди аукционных номеров:

«Чем больше не поймёшь, тем экономней».

Вы в лихорадке прятали любовь,

Как овдовевший Лот в пустом Содоме

Пытался спрятать соль (хотя её

И пролито, и выпито немало).

Незрячая Ассоль своё бельё

Атласно-алое искала у причала

И всё звала тебя: «Mon prince! Mon cher ami!

Я истоптала валяные туфли,

Всю сотню пар!» – а ты, прижав дверьми

Записку, что ты не наследник Тутти,

Давно ушёл.

И снова ты ошибся с опозданьем —

И спал на верхней полке, и дрожал,

Узнав свои трамвайные желанья

Про красный дом без окон – и в бреду

Ты догонял метели Белый танец,

Свой лоб прижав к обрАмленному льду

И чувствуя тот миг, когда не станет

Тебя на этом свете. Или тьме?

Неважно! Как в Истории обида,

Всё утопает в общей Колыме:

Борис и Осип, Сцилла и Харибда,

И чистый лист, а между ними – ты,

Семью слепыми смертными стихами

Ты был прикован к свету, но застыл,

Как чайка Джонатан под небесами…

Прокуренными.

Ты вспоминаешь лёжа на кровати,

Что ты прошёл. Где ты ещё пройдёшь.

А на чего – и сил уже не хватит,

Лишь только памяти. Уж ветер стих.

Пусть новый бард чужую песню сложит.

И близко – точка. Запятые ложны.

…И некуда от холода уйти…

    2003

тахикардия

…И снова душит мягкий плед —

но нет надежды в данной ласке.

Мне спину колют крошки лет

И нет конца игре дурацкой.

Здесь, отупев от многих жатв

Вкус яблок не прибавит чуда

И, локотки к груди прижав,

Взлетает мой смешной Иуда.

А дома ждёт меня беда:

Там в узел завязались тропки

И с потолка течёт вода,

Мою переполняя стопку.

Я сброшу плед, разбавлю кровь,

Скрыв снег за шторами двойными

И до утра под сердца дробь

Я буду ждать весенний ливень.

    2003

латынь

Дрожит рука, хватая шов

Строки, но шансов нет в работе.

Забившись в тело – мало слов —

Кружусь от печки и до рвоты

Смотрю на белый потолок,

В своё двуликое веселье —

Видать, от страсти пот далёк,

Как наша встреча от похмелья.

И спор не позволяет быть.

Смешна латынь иезуита

И как ладонью бьёт о быт,

И языком вода избита.

Суров закон: слепым вином

Я крашу жидкость ожиданий,

И мне осталось лечь на дно,

Глуша строкою звук рыданий.