Скульптура сна

Всё то, что сожжено, осмеяно, разбито,

Застенчиво звучит в заброшенном раю

Загаженной души… Среди тупого бита

Картавый твой куплет я сам себе пою.

Есть люди

Есть люди – они не читают стихов,

И прозы они не читают.

Их мир для меня бесконечно суров:

Пустыня от края до края.

Напрасно их мысленный образ леплю,

Насупленным филином сидя:

Им мило всё то, что я так не люблю —

За это на них я в обиде.

Кому достучаться до них по плечу?

К заложникам телеэкрана,

Я делать для них ничего не хочу,

Души не отдам им ни грана!

Но, Господи, как же прекрасен твой сад,

Когда, посмотрев исподлобья,

Вдруг встретишь в толпе человеческий взгляд,

И видишь в нём богоподобье!

Бусинки слов

Неужели, собирая бусинки слов

В ожерелье из запутанных строк,

В жизни что-то изменить я готов,

Возвратить то, чего не дал Бог.

Нет и нет. Я только беглец

От скандалов, от рекламы продаж,

Своей крохотной вселенной творец,

И полушки за неё ты не дашь.

Хоть она невелика, но моя,

Потому, что никому не нужна.

Я дракон – и вот моя чешуя,

Моя родина – волшебная страна.

Ну, а завтра – замки и песни волхвов,

Тёплый воздух, что на крыльях несёт, —

Это будут только строчки стихов,

Только буквы на бумаге – и всё.

Деревянный меч

На стёкла Вечности уже легло

Моё дыхание, моё тепло

    О. Э. Мандельштам

О, если бы слова мои могли

В сердца людей ложиться тяжело,

Менять свеченье звёзд и путь Земли,

И запотело б Вечности стекло!

Нет, я – дитя с игрушечным мечом,

Срубающим травинки на лугу.

Мой детский гнев растеньям нипочём,

Остановить их рост я не могу.

Так невелик ответственности груз,

И вдруг, застыв неосторожным богом,

Над бабочкой в отчаяньи склонюсь —

Над бабочкой, убитой ненароком.

Жёлудь

Гортань курлычет нам, как журавли,

И проливает смысл своих наречий,

И стих бурлит от замысла вдали,

Вдали от ясных слов и внятной речи.

А мы лишь думаем, что знаем наперёд

О том, что, в полутьме блуждая робко,

Туманным утром мимо нас несёт

Прохожий в черепной своей коробке.

И мы в него не верим, нет и нет!

Что у него там, бред ли, мыслей молодь?

А он хранит внутри себя сонет

Простой и совершенный, словно жёлудь.