Скульптура сна

В душе забьётся малой птицей,

Забрезжит в синеве звезда,

И ты, склонившись над страницей,

Мой мир почувствуешь тогда.

И свежесть утреннего вздоха,

И облака прощальный взмах,

Печальных перемен эпоху —

Вкус земляники на губах.

Читатель

Читатель, где ты, мой читатель?

Ау… ау! Ты где, мой друг?

Тут каждый – недоброжелатель,

Одни писатели вокруг!

Вот напряжённо и ревниво

Они за строчками следят:

Одним скучны мои порывы,

Другие – откровенно спят.

Конечно, бедолаги ночью

Творили, не смыкая глаз.

От этого устали очень…

А ты не посещаешь нас —

Вернись, вернись, вернись, читатель —

Спаси у бездны на краю!

Я покормлю тебя и, кстати,

Ещё и рюмочку налью.

Моноспектакль

Среди разноцветных и ярких картин,

Клубка из удач и печали,

Жизнь – моноспектакль, и зритель один

На сцене огромной и в зале.

Опять он выходит один против всех,

Сам собственный враг и союзник,

И сам у себя вызывает он смех —

Своей бесконечности узник.

Бывает любим и бывает влюблён,

И смотрит глазами ребёнка,

Назначенной ролью от всех отделён,

Как будто невидимой плёнкой.

Не слышно пространству, о чём он кричит —

Ведь звук отключили нарочно.

А воздух отечества сладко горчит,

Да так, что становится тошно.

Песня

Такой отвратительно мерзкий улов

Из рыб, что драконам под стать.

И если никто не читает стихов,

Зачем же тогда и писать?

Теперь красота – барахло от Кутюр,

Мерзавцам за подлость в награду.

Плетёный узор шелестящих купюр

Похитил сияние радуг.

Защитник свободы – милиционер —

Стоит на посту возле храма,

В умах торжествует Святой Люцифер,

А в душах – реклама.

Шуршат, как пожухлые листья, слова,

Что раньше набатом звучали,

И песня стихает, начавшись едва,

Себя немотой измочалив.

Мучительно сжаты немые уста,

Но звуком наполнен я весь —

Вот-вот она грянет, сильна и чиста,

А всё потому, что ты есть!

Вертинский

Обидчивый паяц, банальный белый клоун,

Как многих пережил твой одинокий цирк!

Ты снова в тишине выходишь на поклоны,

Проклятый эмигрант или любимец ВЦИК.

Что чёрный диск шипит на старом патефоне,

Заботливо храним в формате эмпэтри?

И голод, и война, и ты на этом фоне,

Эффектный бонвиван, немыслимый esprit.