Право Рима. Константин

Флавий Север издал указ о налогообложении римлян, совершенно не учитывая этого настроения. Сенаторы были возмущены и с этим вышли к народу. И когда императорские чиновники пришли взимать налоги с римлян, возникли волнения. Преторианская гвардия, к этому времени весьма ограниченная в своих полномочиях и денежном содержании, поддержала возмущённых граждан. Максенций, как сына императора Максимиана Геркулия, возглавил народные возмущения, и римляне объявили его своим императором, но в отличие от Диоклетиана он всегда называл себя только принципсом, первым из сенаторов.

– Приветствую тебя, мой император! – поздоровался сенатор с лёгким поклоном.

– Здравствуй Нумерий, проходи, ты как раз вовремя, – улыбнулся Максенций, жестом приглашая сенатора присесть в тени беседки.

– Значит, разговор будет долгим, – ответил Нумерий, слегка улыбнувшись и сел напротив императора.

– Ты быстро возобновил поставки зерна из Африки, – начал разговор Максенций.

– Интересы Рима для меня превыше всего, – улыбнулся Нумерий, – но ты ведь не для этого меня вызывал?

– Ты прав, вот почитай, только что получил, меня интересует твоё мнение, – Максенций передал свиток сенатору.

– Что это?

– Указ Галерия!

– И он прислал его тебе?

– Не только мне, всем августам и цезарям империи, – улыбнулся Максенций.

– Он что признал тебя законным августом, – удивлённо спросил Нумерий.

– Ты читай, читай, – усмехнулся император.

Нумерий внимательно прочитал указ и посмотрел на Максенция, тот, кивнув на свиток, спросил:

– Как тебе, после стольких лет гонения и самых жестоких указов и такое?

– Думаю, что скоро мы получим ещё одно известие из Никомедии, – ответил Нумерий, отдавая свиток.

– Думаешь, вообще-то он сильно болеет, – задумчиво произнёс Максенций.

– Иногда перед смертью люди кардинально меняют свои мнения.

– Только вот в какую сторону, лучшую или худшую?

– Ты меня, поэтому и позвал, чтобы узнать в какую сторону тебе самому повернуть!

– У тебя по всей империи своё дело, везде свои люди, кто лучше тебя знает, как и где общество к христианству относится, – улыбнулся Максенций.