Право Рима. Константин

– Доброго здоровья епископ, – без улыбки произнёс Максенций, не вставая, – вы весьма вовремя, я уже устал усмирять вашу паству.

– Приветствую вас император, – произнёс епископ, глядя в глаза Максенцию, – иногда христиане ведут себя как дети, потому что и являются детьми Божьими.

– Не знаю, не знаю, но бьют они друг друга очень жестоко, моим преторианцам уже не раз приходилось разнимать их, разберитесь, наконец, в своей вере, кто прав, а кто отступник. Ваши предшественники Марцелий и Евсевий не смогли этого сделать и даже сами спровоцировали поножовщину.

– Я разберусь, мой император, – ответил епископ с лёгким поклоном.

– Хорошо, – кивнул Максенций, – а теперь прочтите этот указ старшего августа Римской империи, – произнёс император и подал свиток епископу.

Епископ Мильтиад внимательно читал указ и как мог, сдерживал свою радость. Всё это время Максенций пристально наблюдал за реакцией епископа. Внешне ему понравился этот сдержанный, немногословный священнослужитель всем своим видом выражающий спокойное достоинство.

Вот и сейчас он почти не подал виду своей огромной радости этому указу.

– Это самый счастливый день в жизни церкви за последнюю сотню лет, – произнёс епископ, и, вернув свиток Максенцию, перекрестился.

– Вы получите копию этого указа после его оглашения Сенату!

– Я думал, что указ старшего августа Римской империи уже не требует какого-либо утверждения, а лишь неукоснительного исполнения, – с достоинством сказал епископ.

– Указ подписан в Никомедии, а мы с вами находимся в Риме, столице империи, и это не утверждение, как вы говорите, а всего лишь оглашение указа в соответствии со статусом, – с лёгким раздражением ответил Максенций, – указ вступит в силу после его оглашения от имени Сената.

– Я всё понял мой император, – невозмутимо с лёгким поклоном произнёс Мильтиад, – разрешите откланяться?

– Да, идите и успокойте свою паству, – кивнул Максенций.

Епископ удалился. Максенций ещё раз перечитал указ и снова задумался.

Диоклетиан, проводя свои государственные преобразования, существенно снизил роль Сената в управлении империей.

Он стал называть себя доминатом – господином, а не принципсом – первым из сенаторов. Роль Сената при нём была низведена до уровня городского совета, потому что он, как и все последние императоры, по происхождению был из провинции, а не из высших слоёв римского общества. Будучи ещё сенатором, Максенций прекрасно чувствовал настроение аристократических слоёв римского общества.