Троечник

Антон прижался щекой к влажным его колючкам, на мгновение замер, затем приступил к гимнастике, описать которую… Чёрт знает, что он вытворял.

Росту Антон Климов был среднего (метр семьдесят пять), мускулатуру имел не слишком рельефную, но его гибкое, без единой жиринки, тело напоминало стальную пружину, когда он, будто на батуте, подпрыгивал, касаясь рукой потолка, и на полу выполнял каскады кувырков назад – вперёд, когда крутил сальто в воздухе и, мягко опустившись на ладони, прошагал на руках из угла в угол, а затем, впрыгнув на подоконник, ласточкой пролетел на разложенный диван, где перевёл инерцию полёта в очередной кувырок, и потом…

Потом на письменном столе зазвонил телефон.

Переведя дух, Антон снял трубку. Его кудрявые светло-русые волосы потемнели от пота.

– Антон Алексеевич, это вы? – послышался из трубки суровый женский голос.

Серые глаза Антона Климова уперлись в потолок, веснушки его сгруппировались возле носа, а губы, по-детски пухлые, дрогнули в улыбке.

– Допустим, это я. Что дальше?

– Как почивали, Антон Алексеевич?

Антон почесал ногой ногу.

– Мам, прекрати. Я просто замотался.

– О-о, ты меня узнал!

Молодой человек хохотнул:

– Мам, короче. Я на работу опоздаю.

– Если короче, – суровость в голосе матери возросла, – сегодня мы с папой ждём тебя к ужину. Есть разговор.

– О чём? – насторожился Антон. – Надеюсь, не о том, о чём я думаю?

– Придёшь – узнаешь. До вечера. – Из трубки раздались короткие гудки.

Антон задумчиво положил трубку, взглянул на часы и волевым усилием продолжил гимнастику.

Стоило ему, однако, войти в ритм прыжков и кульбитов – тренькнул звонок в дверь. Чертыхнувшись, Антон пошёл открывать. Он посмотрел в дверной «глазок», щёлкнул замком и, встав на руки, засеменил в комнату. Вслед ему зарокотал мужской бас:

– Вообще-то, я на минуту.

Кувыркнувшись, Антон встал на ноги.

– На полминуты, – уточнил он.

Короткостриженый брюнет, ростом под два метра, пожал богатырскими плечами.

– Могу и не заходить.

– Это будет не учтиво, – мотнул головой Антон. – Зайди.

– О’кей. – Богатырь снял модельные туфли. Он был в чёрных брюках, в белой сорочке и при галстуке. Пройдя в комнату, он пророкотал: – Ты заглянул бы к Светке моей…

– А здороваться кто будет? – Веснушки Антона собрались в усмешку. – Вваливается, понимаешь, как троглодит.

Богатырь изобразил поклон.

– Здрасьте всем.

– Кому это, всем? – нахмурился Антон. – Конкретней.

Визитёр испустил вздох.