Во львиной пасти

Поэтому на первый раз фон Конов ограничился тем, что повез гостя через весь парк на ту сторону Фонтанки, где на месте нынешнего Летнего сада помещалась, кроме «образцовой» фермы, не менее образцовая псарня. Нахвалившись вдосталь своими породистыми легавыми и гончими, он повел маркиза еще в зверинец, где за особой изгородью содержалось маленькое стадо молодых лосей и диких коз, а в железных клетках – несколько хищных зверей: пара презабавных по своей неуклюжести медвежат, трое лисенят и один седой матерый волк, который, злобно косясь на двух почетных визитеров, ляскал на них зубами.

– И за что ты злобишься на меня? – добродушно говорил волку фон Конов, точно тот мог понять его, и бросил ему поданный служителем кусок сырого мяса. – Кормим, кажется, так, как на воле тебе и во сне не снилось. Правда, воля – и для вашего брата первое дело! А выпустить, милый мой, не взыщи, не могу: лучшую корову мне зарезал. Будь зима, я устроил бы для вас формальную волчью травлю, – обратился он к гостю.

Они сели в кабриолет и резво покатили обратно на мызу. Здесь обед, точно, был уже готов, и хотя он состоял только из незамысловатых мясных и рыбных блюд, но был изготовлен из самых свежих продуктов да так вкусно, что даже избалованный французскою кухней Спафариев от души только похваливал.

– А теперь, господин маркиз, простите, я на часок отлучусь.

– А не найдется ли у вас парусной лодки? – спросил Иван Петрович? – Мы с Люсьеном прокатились бы вниз по Неве.

– Сделайте милость, – был ответ, – я дам вам с собой двух хороших гребцов.

– Благодарю вас, но мы и так обойдемся: мы чуть не ежедневно катаемся по Сене, дело для нас привычное.

– Но вы не знаете здешних мест: неравно сядете на мель либо заблудитесь между островами.

– Вот это-то меня и прельщает, – рассмеялся гость, – открыть новую Америку. Ты здесь, Люсьен?

– Здесь, – отозвался калмык, подходя к господам и возвращая хозяину его план. – Вы, господин майор, забыли давеча у нас на столе.

Пять минут спустя от пристани перед мызой отчалили две лодки. В одной сидел фон Конов с четырьмя гребцами, в другой – наш маркиз сам-друг с камердинером.