Во львиной пасти

– Да тут на плане их что-то не видно.

– Попасть сюда, на старый план, они и не могли, потому что выстроены после. Один, самый сильный, редут вот здесь, на противоположном берегу Невы, под Смольной, остальные три на этом берегу, примерно вот тут, тут и тут… Впрочем, что же это я заболтался с вами! Ведь нам с господином маркизом надо еще на псарню. Неужели кабриолет еще не подан?

Фон Конов быстрыми шагами вышел.

– Ну, сударь, теперь уходи-ка тоже с Богом! – заторопил Лукашка своего господина.

– Тебе-то что?

– Уходи, уходи.

А не то он план свой отберет сейчас опять.

– А ты копию снять хочешь?

– Копию не копию, а смастерить по нем свой собственный планчик.

– Ну, этого я не допущу: милого майора моего я настолько заэстимовал…

– Эстимы твои при тебе и будут. Ты веди свою линию, а я свою.

– Забил себе в башку – и никаким колом не вышибешь! – притворно рассердился Иван Петрович, который втайне, однако, не мог не сочувствовать патриотическому замыслу калмыка. – Я всячески омываю руце в неповинных!

– Само собою: ни ты, ни майор за меня не ответчики.

– Не забудь только дверь-то на ключ замкнуть.

– А уж об этом, батюшка, не печалься. Мне дай только на воз сесть, а ноги то я и сам подберу.

Глава седьмая

…Могучая рука

Спустила тетиву – и, сделав два прыжка,

Чудовищный олень без стона повалился.

    Сага о Нибелунгах

Эй! улю-лю, родимые:

Эй! улю-лю, ату!

    Некрасов

На старинной шведской карте конца XVII века в местности, занимаемой в наше время Петербургом и его окрестностями, показано до сорока поселений.

Но поселения эти – в большинстве одинокие дворянские мызы или убогие маленькие деревушки – терялись по всему необъятному пространству нынешней столицы и раскинувшихся кругом дачных мест среди векового, почти нетронутого еще бора и болотистых тундр.

Мыза фон Конова стояла, как уже знают читатели, на видном месте – на теперешней Воскресенской набережной. Покойный отец майора, а затем и он сам постепенно расширили свое основное имение покупкою прилегающих участков, так что ко времени нашего рассказа владения майора простирались вниз по течению Невы вплоть до нынешней пристани петербургских пароходов в конце Английской набережной.

Но если разведенный около господской мызы обширный парк мало чем отличался от европейских парков, то сейчас за парком начиналась изрядная глушь и топь, сквозь которую в иных местах не только в кабриолете, но и верхом едва можно было пробраться.