Во львиной пасти

 – Очень, очень рад! Что это вы – к яблокам прицениваетесь?

– Хочу прицениться, да вот не разберу, что он говорит такое?

– А вам сколько штук? Десяток?

– Нет, всю тележку.

– Как всю? На что это вам?

Не мог же Иван Петрович признаться, что ему необходимо отблагодарить этого первого земляка на чужбине за братское предложение – даром «откушать штучку».

– А вот сейчас увидите, – отвечал он. – Узнайте только, пожалуйста, что он требует?

На сделанный майором по-фински вопрос продавец, знавший, конечно, местный язык, отвечал, что дешевле пятидесяти крон, ей-ей, отдать не может.

– Это сколько же? – спросил Спафариев, передавая майору свой кошелек. – Будьте добры, рассчитайтесь.

Тот стал рассчитываться с торговцем. Иван Петрович же, взявшись руками за край полной яблоков тележки, перекувырнул ее. Яблоки, подпрыгивая, рассыпались, покатились кругом по земле.

В первый момент рыночные торговки, не упускавшие уже из вида наших туристов, были, видимо, поражены небывалой выходкой чужестранца и сочли его, вероятно, за полоумного.

Когда же он теперь любезным жестом весьма наглядно пригласил их не церемониться, они не дали повторить себе приглашения и наперерыв бросились подбирать с земли даровое угощение в передники и за пазуху. Не обошлось при этом, разумеется, без завистливой брани и легкой потасовки, причем у одной торговки был опрокинут кувшин с молоком, у другой – корзина с яйцами. Но сцена вышла тем оживленнее и разом собрала кучку зрителей. Только самому торговцу было словно жаль своего «отборного» товара.

– И смех, и грех! – говорил он, почесывая за ухом.

– А! Фрекен Хильда? – заметил фон Конов, подходя с поклоном к одной из зрительниц, барышне-подростку.

Та, как уличенная в шалости школьница, вся зарумянилась и, пробормотав что-то, поспешила вместе с сопровождавшей ее горничной выбраться вон из толпы. Но, несмотря на то, что на ней было еще коротенькое платьице и золотисто-белокурые волосы ее были сплетены сзади в две длинные косички, она была уже так стройна, свежее личико ее было так миловидно, что Иван Петрович, не отрываясь, глядел ей вслед.

– Кто это? – спросил он майора.

– А фрекен Хильда Опалева, дочь коменданта здешней цитадели, – был ответ. – Заметили вы у нее в руках книжку?

– В черном переплете с золотым обрезом?

– Да. Это – священная история: фрекен Хильда ходит к пастору в ученье перед конфирмацией.

– Но ей ведь лет не более тринадцати?

– Нет, уже четырнадцать минуло.