Во львиной пасти

Но – была не была! Шаркая по полу, как бы от некоторого сопротивления волн, он решительно двинулся вперед, заткнул себе пальцами уши и ноздри и присел на корточки, точно окунываясь в воду; потом разом вытянулся и важно прочесал себе пальцами несуществующие бакенбарды.

– Б-р-р! Goddam! Однако волны! – проворчал он и подставил спину небывалым волнам.

Под напором их он изгибался всем корпусом так комично-картинно, что можно было только удивляться, что не видать самих волн. Но прибой, видно, делался все сильнее, потому что сбил вдруг мистера Пломпуддинга с ног.

Несколько раз пытался он приподняться, но всякий раз его снова опрокидывало. Ничего не оставалось, как выбраться из воды ползком. Как утопающий за береговой камень, он судорожно ухватился за край стула; но тут неожиданно нырнул вдруг за высокую спинку. Что это значит?

– Восход солнца! – провозгласил он, и когда теперь из-за стула выплыла снова его широка калмыцкая рожа, на ней была разлита такая солнечно-блаженная улыбка, что ни у одного из зрителей не могло быть сомнения, что перед ними уже не англичанин, а восходящее солнце.

Но вот сияющее светило заволокло мрачными тучами: из прищуренных глазных щелок сверкнула молния, а из надутых щек загремел гром. Молния за молнией, раскат за раскатом, все тише, тише – и солнышко опять проглянуло с улыбкой до ушей.

Зрители были в таком радужном настроении, что и менее артистическое исполнение вызвало бы у них полное одобрение. Горница огласилась шумными рукоплесканиями и криками восхищения.

– Да он у вас совершенный Протей, – сказал фон Конов, который, как, вероятно, заметили уже читатели, по обычаю того времени, охотно прибегал к метафорам из классической древности.

– Совершенный Прометей! – в тон начальнику подхватил Ливен, недослышавший хорошенько.

– А скажите-ка, Ливен, – с усмешкой спросил его майор, – кто, бишь, был Прометей?

– Прометей?..

– Да, Прометей. Военный или штатский?

– Разумеется, штатский, – с апломбом уже отвечал Ливен, вдруг припомнив что-то и просветлев.

 – Разве военный стал бы красть – хотя бы огонь для… для…

Фенрик опять спутался.

– Для свежей бовли? – сказал майор. – А нам бы пора заварить свежую.

– Ха-ха-ха! Браво, Ливен! Браво, фон Конов! – раздалось кругом.

Между тем калмык успел шепнуть пару слов своему господину, и тот, бросив прислужнице два червонца, взялся за шляпу.

– Куда вы? – спросил фон Конов.

– Да вот корабль наш уже с рассветом двинется далее. Как бы не ушел без меня.