Линии дней

Дома я не находил себе места. Чувство, что это я, я, я, довел её до этих глаз, этой постели, раздирало, кромсало меня. Сказав детям, что ненадолго отлучусь, я снова поехал к Елене. Купив по пути небольшой букетик цветов, и любимые ею ассорти из сушеных фруктов, я снова пришел в палату:

– Как ты?

– Нормально, – медленно проговорила Елена и, приняв букет, долго его рассматривала.

– У тебя ужасная палата, – кивнул я на лежащую рядом сухонькую старушку, этакое чудище с развороченным глазом.

– Это она сама себе глаз вилкой расковыряла, поэтому теперь здесь, – равнодушно объяснила жена, заметив мой взгляд.

– Может быть, попросить, чтобы тебя перевели подальше от неё?

– Не нужно. Мне и здесь хорошо… – спокойно проговорила Елена.

Это её спокойствие и равнодушие окончательно подорвали меня, всю мою кое-как державшуюся в продолжение дня устойчивость. Слёзы душили. Припав на колени к её кровати, я обливал слезами её вяло свисавшую ладонь: «Прости,… прости, пожалуйста».

– За что? – посмотрела она на меня и словно лапку в панцирь черепашки убрала обратно под одеяло мокрую ладонь. Взгляд её был мутный, рассеянный, однако этого жуткого песка, в них почти не было.

– Не расстраивайтесь, – успокаивала меня провожавшая до входных дверей пожилая санитарка. – Это пройдёт. С некоторыми женщинами в жизни такое случается.

Покоя не было. Зная, что потеряла она голову не из-за меня, я столь же твердо знал, что виноват в этом именно я, – понизив голос почти до шепота, проговорил Лев и надолго стих.

12

К вечеру волнение моря слегка улеглось, и на западе сквозь тучи стало пробиваться солнце. В его широко струящихся лучах бугрились волны, поблёскивали пенные гребни.

По просьбе Льва, мы пошли вдоль берега собрать для костра сухих веток, деревянных обломков, так как использовать выброшенное морем за последние сутки шторма было невозможно, всё сыро. Под дальней скалой мы нашли сухую корягу, и волоком притащив её к нашим шезлонгам, принялись ломать, готовить костёр.

Из отеля к нам спустилась Елена. Посидев около получаса, она поднялась:

– Пойду, вдоль берега прогуляюсь…

– Мне с тобой? – спросил её Лев.

– Нет. Хочется побыть одной. Я скоро приду.

Проводив её взглядом, Лев продолжал:

– Новость о болезни Елены среди родни распространялась стремительно: то и дело мне и Анюте звонили родные и близкие.