Тридцать девятая осень. Октябрь

Я помню, Брат и ты конечно помнишь…

Я помню день тот, хоть и был еще мальцом,

Когда мой Брат вернулся из Афгана —

Обветренное, взрослое лицо

И, как в него от счастья плачет Мама.

И, как он сам, за праздничным столом,

На третьем тосте слез не мог сдержать,

Как на груди его, блестящим полотном,

Звеня медали начали дрожать.

И, как потом, закрыв на кухне двери,

Он пил с Отцом в беседе до рассвета,

А кот пытался облизать, поверить —

В его загар коричневого света.

Брат для меня стал больше чем герой

С наколкой на плече» За честь Рембата!»…

И засыпал я до утра было порой

С игрушечным под боком автоматом.

Какой – то непонятной силы дух,

Был для меня от Брата, как примером.

«Будь справедлив и даже, если вдруг…

Их больше трех, то бей за правду первым!»

С тех пор прошло довольно много лет,

Я долг отдал стране в пик заварухи.

И вот… С Отцом и Братом я рассвет

Встречал в слезах на той же самой кухне.

С Уважением Татьяне Граховой

Спасибо, Вам за то, что мне дано —

Ваших стихов внимать красивых слоги.

Болеть, переживать пить, как вино,

Иль сладкий чай рифмованные строки.

Листать страницу, за страницей в ночь,

Иль в день накоротке «поймать новинку».

Извлечь сомнения и тревоги прочь,

От них с груди, что были там, как финка.

И где-то в подсознании ловить

Себя на том, что мысли наши схожи,

С «Даманского» глоток судьбы испить…

И память свою прошлым не встревожить.

Спасибо, Вам за Вашу доброту,

За слово …очень нужное, простое…

Вашей души красивой теплоту

И Сердце МАТЕРИНСКОЕ СВЯТОЕ!!!

«Навряд ли я смогу тебя понять…»

Навряд ли я смогу тебя понять

И ты меня поймешь уже едва ли.

Оставив звездам голубые шали

Луна скатилась в стылую кровать.

Свернулась там в оранжевый клубок

И замурлыкала беспомощными котенком,

А за окном ветра в апрельской ломке

Сугробу талому вылизывали бок.

Навряд ли ты поймешь, тебе не надо,

Да я и сам, пожалуй, не хочу

Впустить на сердце снова нежность чувств,

На кромке ночи блеском звездопада.

Нам каждому свои теперь дороги —

Тебе в июль, а мне на севера,

Золой осталось белою с костра

Твоя любовь мне – средством от изжоги.

Нам чувств былых уже не воскресить,

Тобой забыт я стал – определенно.

Ты от других звонков в ночь с телефона,

Пытаешься счастливой в жизни быть.