Чалдонская тетрадь. Стихотворения и поэмы

нной,

маломерке пятистенной,

что сдавал совхоз ему,

а вот собственной усадьбы

заводить не стал (понять бы

вам, читатель, почему),

и не дом, а домовина

да суглинка два аршина

рядом с верною женой —

весь его надел земной;

от судьбы единоличной

к цели общей, утопичной,

но благой, держал он путь

и с него не мог свернуть —

так, до неба возвышая

над деляной за окном,

пролетела жизнь большая

на дыхании одном,

человек с лицом эпохи —

уходя за нею вслед,

он сберёг до малой крохи

всё, что помнил с детских лет,

и в конце доверил сыну,

кроме бронзовых наград,

золотую сердцевину

обретений и утрат —

о своей любви и боли

постарался рассказать,

плод его последней воли —

аккуратная тетрадь,

под её обложкой плотной

сто историй, сто имён,

но особенно охотно

вспоминал тайгу чалдон:

край урочищ диковатых,

мир, где не был он чужим;

там играл на перекатах

пёстрой галькою Чулым,

в омутах жирели щуки,

долгожители реки,

на угоре у излуки

рыли норы барсуки,

лось выпрастывал из чащи

сучковатые рога

и дразнился пень, торчащий

водяным из бочага,

а в Чулым текли, вертлявы,

Агата? и Аммала?,

Бо?рсук-левый, Бо?рсук-правый —

в тех местах родня жила;

с быстрых рек тайги-дикарки

увела судьба потом

к речке медленной – Уярке,

с тихой рощей за прудом,

у болотистого дола

оседлало холм село,

наверху стояла школа,

в ней полжизни протекло,

но помимо школьных правил

помнил он лесной урок —

и силки на зайца ставил,

и готовил сено впрок:

отбивал он косу ловко —

и послушная литовка

на лугу, что мёдом пах,

пела птицею в руках,

он плетёную корчажку

снаряжал на карасей

и варил на праздник бражку

для соседей и гостей;

он любил заботы эти,

он зимой мечтал о лете,

он устал от школьных пут,

но к нему тянулись дети:

завтра осень, значит ждут,

и опять в костюме строгом

он входил к ребятам в класс,

был он сельским педагогом —

на земле, забытой Богом,

был он совестью для нас;

командир небесной рати,

позаботься о солдате:

жил он честно до конца;

Отче наш, прими отца…

Красноярск – Раменское

Июнь – июль 2009

Метро

Зелёная, как ранний плод, планета

куда летит, опору потеряв?

Покров, которым плоть её одета,

туннелями пронизан – сплошь дыряв.