Танцующая на ветру

И еще я точно знаю – если себя не отстаивать, тебя раздавят. Хотя могут раздавить и так – если окажешься один против всех. Но это бывает редко. Обычно враг один. И просто он собирает себе подмогу – тех, кто на самом деле к тебе никакой ненависти не испытывает.

– Ну? – сказала тетя Даша. – Я жду.

Я наклонилась к Машке, сказала: «Пойдем». Взяла с крючка свою куртку, накинула ее прямо на ночную рубашку и хотела выйти. Машка уже вылезла из-под кровати и стояла, прижавшись к моей ноге.

– Жду объяснений, – сказала тетя Даша.

Наверно, я все делала тогда не так. Мне нужно было подыграть тете Даше, которой очень хотелось быть главной. Нужно было извиниться, пообещать, что так больше никогда не повторится, повиниться, пожалиться, рассказать, какая я бедная сирота, у которой никогда не было собаки…

Но я молча вышла, поскольку круглая коренастая тетя Даша перегораживала проход – комната у нас очень небольшая, я еще сказала: «Можно?» и, обходя ее, поскольку она не двигалась с места, слегка задела ее локтем.

Тетя Даша схватилась за бок, ахнула, выругалась… В общем, разочарованная, что я не прошу прощения, обозлилась. Я не знаю, почему я не стала притворно извиняться. Я понимала, что так нужно сделать и, получается, полезла на рожон.

– Ну, Брусникина, я тебя запомнила… – сказала мне вслед тетя Даша.

Я слышала, как что-то все приговаривала Лена, всплескивая руками, а Генка ей поддакивал. Быстро спускаясь по лестнице с Машкой, я думала о том, что мне ведь с Леной придется жить дальше.

Поменяться с кем-то нереально, да и Лена – не самая худшая соседка. Только очень глупая. А глупость – источник огромного количества бед. Зачем так было орать? Собака не рычала на нее, не кусалась… Я бы не оставила ее жить в комнате, я понимаю, что это невозможно. Так на самом деле кто-то заведет собаку, кто-то кота или двух, а кто-то приведет поросенка, козу или принесет ворону. Они тоже все умные и с ними можно дружить.

Я вывела Машку на улицу. Двора у нас нет, общежитие стоит прямо на дороге. Когда-то здесь был зеленый скверик, я видела старые фотографии. Но потом его вырубили и спрямили дорогу, проведя ее под нашими окнами. Может, поэтому Машка не захотела вчера спускаться в закуток у подъезда – здесь слишком шумно.

– Ну вот… – сказала я собаке, чувствуя себя предательницей. – Я забыла тебе взять хлеб… Ты же голодная… Я сейчас. Подожди меня вот здесь.