Танцующая на ветру

Собака моя не издавала ни одного звука и не шевелилась. Но, увы, Лена, вскочила на свою кровать, точно так же, как и вначале, и, показывая рукой вниз, заикаясь, стала говорить:

– Т-т-т-там…

Мне было ужасно противно. Я видела, что она устраивает весь этот цирк просто так, ради удовольствия, ради того, чтобы привлечь всеобщее внимание, и не знала, как ее остановить. Противно и обидно – ведь мы второй год живем в одной комнате, почти что дружим. Зачем же она так?

Генка, согнувшись пополам и еще раз пополам, встал одним броском на колени и попытался заглянуть под мою кровать.

– Уйди отсюда, – сквозь зубы сказала я.

– Он там! – радостно воскликнул Генка. – Там! Я вижу! – И потянулся длинной рукой под кровать.

Тут уже Машка не выдержала и зарычала.

Что тут началось! Лена опять начала визжать, Генка отшвырнул мои ноги и стал тыкать в Машку нашим веником, который ему кто-то тут же протянул. А тут и тетя Даша подоспела, которая не успела смениться с дядей Борей. Пересменка у них в восемь тридцать, через час.

Тетя Даша, подбоченившись, широко шагая на коротких коренастых ножках, раздвигая любопытных – в основном девчонок, в халатах и ночных рубашонках, продвинулась в середину комнаты и тоже заглянула под кровать.

– Ага! – сказала она. – Ну, понятно. Я тебя предупреждала, Брусникина?

– Я просто… – пробормотала я. – Я ее на минуту завела. Сейчас я отведу ее на улицу.

– Сейчас уже поздно! – усмехнулась тетя Даша.

– Да что в этом такого-то? – зачем-то стала спорить я.

Я видела, что среди девчонок стоит Нина, и умоляюще посмотрела на нее, чтобы она молчала и не говорила, что она видела нас с Машкой в душе. Нина в ответ на мой взгляд пожала плечами и ушла, но бдительная тетя Даша проследила это. Пойдет потом к Нине шушукаться…

– Ага! – снова сказала она. – Вы еще крокодилов к себе притащите! Давай, выбрасывай ее!

– Да что, собака – тряпка, что ли, чтобы ее выбрасывать… Сейчас я ее отведу на улицу, – кивнула я.

Все постепенно стали уходить, понимая, что больше ничего интересного не будет. Лена, к которой все сразу потеряли интерес, вышла с Генкой в коридор, снова и снова рассказывая ему, как она, «такая», в темноте открыла глаза, а из-под моей кровати на нее смотрит «такая», очень страшная.

А тетя Даша стояла около меня и молча сопела. Что я должна была сделать? Жизнь в детском доме научила меня в такие моменты затаиваться и ждать, что сделает противник.