Витая в облаках. Лирический дневник

а я ловлю и шубу меховую,

и шутку крепкую и лёгкий поцелуй:

«попьём чайку, махнём на моховую —

купить бокалы… после… не балуй!»

танец

снежинками наполнено пространство,

и в каждой – зашифрованная жизнь,

одни на крыши лягут как убранство,

другие упадут куда-то вниз

они свободны, как слова из книги,

просыпанные с вырванных страниц;

причастные существ крылатых к лиге,

горе взмывают и стремятся ниц

мой взгляд, за ними всюду устремлённый,

чего-то ищет в танце белых струй,

как будто бледный юноша влюблённый

любви своей рассеивает грусть

по мне зима пусть вечно б не кончалась,

пусть всё уснёт без боли навсегда,

пусть никогда пронзительная алость

не разрешит замёрзшие года

перед бурей

как будто сотканы из нежного тумана,

к заоблачной тянулись синеве

мои леса, и утренняя манна

слезой росы мерцала на траве

мир расцветал невидимым восходом,

чуть слышимой симфониею дня,

и сам декабрь с зимой и новым годом

кометой надвигался на меня

цвела полынь свечою ярко-бурой,

и рядом с ней дрожал чертополох,

сговариваясь тихо перед бурей

не поднимать большой переполох

я подошёл тропинкою к берёзе

к обнявшейся с берёзою ольхе,

и рассказал им, словно на серьёзе,

что с осенью прощаюсь налегке

эпиграмма

говорят, что жизнь жестока

и всё время тянет вниз,

говорят, что свет с востока,

и клянут социализм

говорят, что бабы дуры,

что в столице кур доят,

что полезны процедуры,

от которых не стоят

говорят, что жириновский

армянин, а не еврей,

говорят, что мэр ростовский

вышел в люди из дверей

говорят, что будет завтра

конвертируемый рубль

и тогда газета «завтра»

сядет прессы всей за руль…

говорят и свято верят

в чушь, которую несут,

лишь бы только встретить зверя,

а не страшный божий суд

ночь

нет меня счастливей и несчастней,

краткий миг – подаренный мне век,

имя мне: разумный человек,

в мире нет добрее и злорадней

в ночь, когда глубокий снег и слякоть,

и в окно моё чуть брезжит свет,

у меня не только веры нет,

нет и просто мужества – заплакать

«свалка»

памяти валерия беляковича

московский журнал со статьёй бондаренко

упал, словно «знамя», из рук

успел я помыслить чего-то маненько,

и стало всё тёмно вокруг

узрел я вдруг сцену грядущего мхата,

где вышла на рампу сквозь дым

актёрская муза, бледна и л