Витая в облаках. Лирический дневник

ещё одно о том стихотворенье,

ещё в любви признание одно

бывшей жене

вновь новый год без обновленья

грядёт в отчаянных звонках,

и чья-то иноходь оленья

сквозь вьюгу блазнится, тонка

что ж! наряжу, пожалуй, фикус

озябший, пыльный и немой,

и позову, пожалуй, вику,

коль скоро нет тебя со мной,

и прогуляюсь по арбату,

который «старым» не зову,

но обращаюсь как к собрату,

презрев нашествия молву

и, пересчитывая деньги,

найду, быть может, на ларёк,

где лазуритовые серьги

глядят, как искренний намёк

и, поглазев в ответ печально,

промямлю, булку прожевав:

«с тобой общаюсь я астрально

и не нарушу наш устав!»

затем, возможно, у филиппа —

в тепле и свете постою

плохой печатью с контратипа,

которой больше не таю,

и, разомлев от благодати,

поставлю свечи у икон…

как много зим, порядком датый,

я мимо церкви шёл окон!

но – слава богу – мир огромный

его не более любви;

я возношу бокал скоромный

и пью за вас, тоской обвит

чёрные алые розы

убивают поэтов нечасто,

но, когда погибают они,

понимаешь, как много причастно

к совершённому в чёрные дни

да, трещали в крещенье морозы,

и дымился в чаду «англетер»,

когда чёрные алые розы

бросил некто и в ад пролетел

да, заплакали звонницы звоном,

как на выстрелы отозвались,

и над сценою как над амвоном

птицы чёрные взрезали высь —

потому что всё в мире причастно

к совершённому в чёрные дни…

убивают поэтов нечасто,

потому что так редки они!

снова снег

снова снег идёт с небес на сушу

первозданно холоден и чист,

и летит на раненую душу

вдохновенье \им же не кичись!\

и забвенье горестной утраты

и, как будто, музыка звучит…

если дожил, брат мой, до утра ты,

будь как снег – и холоден и чист

наберись и мужества и воли,

с белизной чудесною сроднись,

пусть уйдут сомнения и боли:

нам лететь завещано не вниз

глупости

членам членов жюри посвящается:

короткие самые дни

и самые длинные ночи…

пегас мой, покрепче лягни

в мои нераскрытые очи!

нельзя же полжизни проспать

по-детски в смешных сновиденьях!

наверное, проклял господь

за глупости в стихотвореньях

когда-то я глупостью звал

всё то, что, pardon, неприлично,

что друг мой тайком рисовал

и ночью нашёптывал лично

теперь он всё вывалил сам

на белую душу бумагу

подумать, как больно лесам

от этой позорной отваги!