Люби меня и не понимай. Роман

Отец, который был за рулем в той аварии, винил себя за происшедшее и, впав в депрессию, начал пить. Многочисленные родственники, узнав об ужасных последствиях аварии, как сговорившись, стали держаться как можно дальше от проблем некогда благополучной семьи. Друзья и соседи тоже быстро изменили отношение к ним – навещать и видеть, как они страдают, никто не хотел. Предложить помощь боялись, ведь она могла действительно понадобиться, а у людей хватало и своих забот. Огромный гостеприимный дом с цветущим садом быстро превратился в пустынный замок, куда редко кто заходил – разве что птицы продолжали прилетать каждое утро, чтобы полакомиться сочными ягодами и фруктами: теперь хозяйке дома было не до урожая вишни и яблонь, а малиновые кусты заросли, подмяв под себя цветы вокруг.

Только мама молилась и верила, что Ляля снова будет ходить и видеть. Увозя Лялю из родного Касимова на лечение в Москву, она также надеялась, что вдали от бывших близких друзей и родственников одиночество и обида отступят, и это поможет дочери быстрее восстановиться.

Они продали дом в спешке. Все знали, что это вынужденная мера, поэтому цена за один из самых лучших домов в старой татарской слободе, расположенной на живописном берегу Оки, была ниже, чем он заслуживал. Но мама не стала торговаться и выжидать – каждый день здесь был теперь только во вред Ляле, и ради нее она была готова распродать все за бесценок и раздать все, что осталось без покупателей, но могло пригодиться соседям.

Мама оставила только книги и, упаковав их в коробки вместе с семейными фотографиями, отвезла в деревню в старый родительский дом. С собой они взяли только самое необходимое.

После многочисленных операций и лечения в течение нескольких лет произошло чудо – Ляля начала снова ходить, но вернуть зрение было невозможно, утверждали врачи. «Когда просто нет боли – это уже счастье», – однажды услышав эту фразу от Ляли, Василя проплакала всю ночь и запомнила эти слова навсегда.

Может быть, поэтому она редко плакала. Бытовые трудности и жизненные разочарования не вызывали у нее сочувствия к себе, ведь это были мелочи по сравнению с тем, что когда «просто нет боли – это уже счастье».

Ляля окончила школу на домашнем обучении. Иногда ее приглашали в московскую школу для незрячих детей, где она была закреплена, на новогодние представления или театральные постановки.