Зачем звезда герою. Приговорённый к подвигу

 – Белую крахмальную салфетку, бывалоча, в окопе заткнёшь за воротник, оттопыришь мизинцы и говоришь: ну, где там маршал Рокоссовский, где маршал Жуков? Почему до сих пор котелок на серебряном блюде не принесли? И где моя ложка с брильянтовой брошкой?

И опять парнишка разулыбливался, но при этом довольно-таки быстро чашку с кашей подчищал и, не стесняясь, просил добавки.

«Во даёт, солдатёнок! – пряча ухмылку, думал приёмный отец. – Нигде не пропадёт!»

Николик, правда, и уроки делал быстро, и всё другое у него получалось ловко и скорёхонько, а главное – без видимых усилий.

И походы по лесам и лугам парнишка одолевал без нытья и хныканья – Стародубцев это отмечал с огромным удовольствием. А походы у них становились всё более частыми и продолжительными.

Каждую весну, когда в округе сгорала снегобель и подсыхали дороги, поляны в бору, Солдатеич со своим голубоглазым Солдатёнком снаряжались в поход.

– Собирать пойдём ягоды-грибочки! Жена обескуражено спрашивала:

– Какие там грибочки? Какие ягоды? Их ещё нету.

 – Как это – нету? Полно.

– Прошлогодних, что ли? Тех полно.

Стародубцев незаметно подмигивал сыну. – Много мамка наша понимает, да? Ну, ты готов?

– Так точно! – Парнишка надевал фуражку и залихватски брал под козырёк.

«Вот откуда это у него? – удивлялся Степан Солдатеич. – Я не учил. Доля тем паче. Папкина кровушка, видно, играет. Чирихин, тот был – военная косточка».

– Ну, если готов боец, тогда – вперёд. Сначала строевым, потом походным шагом.

Доля до калитки провожала их.

С грустью глядела, как парнишка пыжится, пыль выбивает из травы – старательно печатает шаги.

– Вы на рыбалку, что ли? – не могла она уразуметь. – А где удочки?

– На рыбалку мы и на охоту. А всё, что нам надо… – Стародубцев рукою показывал куда-то в поля, в леса. – Всё там припасено. Всё ждёт нас, не дождётся. Ясно, мамка? Нет?

Мамка отрицательно качала головой, поправляла ситцевый платок. Ничего пока что ей было не понятно в этих сборах, в этих туманных походах.

– А когда придёте? – Завтра.

Поджидай к обеду.

– С ночевьём? – Доля глаза округляла. – Да ты простудишь парня! Где спать-то?

– У костра.

– На голой земле?

– Спокойно! – Он поднимал указательный палец, прокуренный до желтизны апельсиновой корки. – Я взял шинель.

– Стёпа! Ну, ты как маленький, ей-богу! Да ведь это…

– Ну, всё, мамка, всё, – грубовато обрывал он, – мы пошли, не кудахтай. Мы тебе объявляем наряд вне очереди. Сиди на кухне, картошку чисти.