Спасибо одиночеству (сборник)

Услышав странный голос – ледяные, низкие регистры – сосед насторожился.

– Так я, может, не вовремя? – Нет, в самый раз. Присаживайся.

Сосед увидел бледное лицо, обрамлённое чёрно-серебристой каймой бородки.

– А что случилось?

Полынцев погонял по скулам желваки – бородка запрыгала. Глубоко и надсадно вдохнув и выдохнув, как человек, только что вынырнувший из воды, он хрипловато проговорил:

– Звонили… Бывшая моя…

– Жена, что ли? – Самоха отчего-то улыбнулся. – Ну и что она?

– Да ничего. – Полынцев опустил тяжёлые глаза.

Покусывая верхнюю губу, похожую на заячью, сосед в недоумении пожал плечами.

– Ну, извини. – Сосед собирался уходить.

– Постой! – Полынцев подошёл к нему. – Ты что хотел? Чего сияешь?

– Да ладно, в другой раз…

– Другого раза может и не быть. Я уезжаю.

– Да? И с чего это вдруг? – Сосед бестолково похлопал глазами. – И далеко?

– В Ленинград.

И опять Самоха улыбнулся – заячья губа растянулась под коротким, но широким носом.

– Ты хочешь сказать, в Петербург? – Он поллитровку поставил на середину пустого стола. – А я контракт сегодня подписал. Американцы дали «добро».

– Ну, вот и славненько. Давай отметим. – Полынцев стаканами звякнул, выставляя на стол. – Значит, сельское хозяйство будет на подъёме?

– Будет. Куда денется? – Самоха присматривался к нему. – А что случилось-то? Можешь сказать?

Известково-бледное лицо хозяина стало ещё бледней. – Давай сначала врежем…

– Лады! – Сосед проворно скинул верхнюю одежду и подсел к небольшому самодельному столу.

Через минуту-другую на клеёнчатой скатерти мерцала трёхлитровая банка с огурцами, банка с мёдом, баночка с горчицей; хлеб нарезан по-мужицки – ноздревато-крупными ржаными ломтями.

– Отличный мёд, алтайский, – равнодушно похвалил хозяин, разливая по стаканам.

У Самохи глаза увеличились вдвое, когда хозяин выпил, забывая чокнуться и, перепутав банки, стал на хлеб намазывать горчицу и уплетать её в качестве мёда.

– Видно, сильно по мозгам шарахнуло, – вслух подумал сосед и скривился так, словно тоже горчицы налопался.

– Шарахнуло, так шарахнуло! – Полынцев губы вытер рукавом. – Ну, давай по второй.

Семён покачал головой.

– И за что же мы пьём такими ударными темпами?

– За твой контракт.

– Да брось! Ты что как маленький?

– Да нет, я, кажется, сегодня повзрослел. – Мысли в голове Полынцева продолжали метаться как рваные листочки за окном.