Прошедшие войны. I том

– Подожди здесь, я скоро.

Цанка остался один. Сел на место, где сидела до этого Кесирт, свесил в воду ноги. Прохлада родника незаметной волной прокатилась по телу. Две-три тонкие блестящие форели, играючи перепрыгивая поросшие мхом каменные валуны, понеслись вверх. Покрытые маленькими бордовыми шипами длинные стебли ежевики вольно свисали к ручью, беззаботно болтались в воде, не давая возможности толстому шмелю спокойно насладиться нектаром розовых цветочков. Прямо над головой, в густой листве, звонко пела синица «ци-пи, ци-пи», и недалеко ей вторила другая птичка «ти-ти-тюй» – «ти-ти-тюй».

Скоро появилась Кесирт, с напускным безразличием передала письмо. Цанка деловито раскрыл белый листок, смотрел тупо, затем перевернул.

– Ты что это, – усмехнулась девушка, – знакомые буквы ищешь?

– Не мешай, – серьезно отвечал юноша, – просто почерк плохой.

Разумеется, Цанка ничего не понимал, просто знал некоторые буквы. То, что требовал от него Баки-Хаджи во время обучения, он просто наизусть запоминал и этим отделывался от наказаний дяди.

– Ну, что там написано? – не выдержала Кесирт.

Цанка глубоко вздохнул.

– Ну, короче говоря…

– Не надо короче, – перебила его девушка, – читай слово в слово.

– Пишет, что очень любит, скучает. Скоро вернется. Спрашивает, как дела.

– Так, ладно, – Кесирт выхватила письмо, – ничего ты не знаешь, дурень.

– Сама ты дура, – без обиды ответил Цанка, – тоже мне нашла молодца. Как будто у нас в округе нет достойных ребят… Был бы я чуть старше, не досталась бы ты ему.

– Ты о чем это болтаешь? – усмехнулась Кесирт и, глянув на Цанка, обомлела: широко раскрытые голубые глаза юноши жадно скользнули по ее телу от шеи, по груди, к босым ногам. – Ух ты, бесстыдник, только вылупился, а туда же, – и она стукнула рукой по плечу Цанка, выводя его из оцепенения. – А ну давай проваливай. Да побыстрее.

В ту ночь Цанка не мог заснуть. Странные мысли и чувства овладели им. Это было впервые. Он мог думать только о Кесирт, о ее красоте, о ее теле, он хотел видеть ее, быть рядом с ней.

А на следующую ночь он полз среди колючих кустарников в кромешной тьме с противоположной стороны к месту, где должна была купаться Кесирт.

Злые собаки Хазы, почуяв человека, бросились через родник и с диким лаем устремились в кустарник. Узнав Цанка, заскулили, весело замахали хвостами. На лай собак с керосинкой в руках вышла во двор старуха, что-то крикнула, постояла и вернулась в хату.