Прошедшие войны. I том

– Ой, доченька, – глубоко вздохнула Хаза, – даже не знаю, радоваться или печалиться… Хороший парень, ладный, у нас ни в Дуц-Хоте, ни в округе нет такого… Я его отца знаю – Элдмар, всеми уважаемый человек, самостоятельный, а сына зовут Салах… Не знаю, и говорить стыдно, а сама в него влюбилась, – Хаза широко рассмеялась своим беззубым ртом. – Говорит на равнинном диалекте… А какие манеры, какой вежливый и деликатный… Да что я болтаю, сама увидишь. Вот эти лекарства он тебе привез. Я тебя ими лечила.

После этого разговора несколько дней о нем речи не вели, хотя обе думали только об этом.

Хаза чистила двор, белила хату и сарай, а Кесирт снова стала рукодельничать, переделывать платья на похудевшее после болезни тело.

Примерно через неделю, когда Хаза пошла отгонять корову пастись, во дворе раздался конский топот. Высокий молодой голос крикнул хозяев. Остерегавшаяся всего после зимнего инцидента Кесирт побоялась выходить, забилась в угол. С негодованием вспомнила собак, которые ушли сопровождать мать на пастбище.

Снова кликнул пришелец хозяев. Не услышав ответа, смело раскрыл скрипучую дряхлую дверь хаты и, наполовину войдя внутрь, замер. Серые глаза молодого человека встретились с черно-карими глазами Кесирт. Он широко, открыто улыбнулся всем лицом.

– Добрый день, Кесирт. Извини меня за вторжение, – мягким, душевным голосом сказал он. – Выйди на минутку, я по делу на мельницу приехал, зерно молоть… А если правду, на тебя посмотреть.

В это время подоспела домой Хаза, залаяли собаки, но почуяв, знакомого, тихо заскулили.

Кесирт не могла прийти в себя. Странные, никогда не ведомые раньше чувства овладели ею. Широко раскрыв глаза, часто ими моргая, она босиком вышла во двор и тихая, простоволосая, в одной рубахе, стояла, как завороженная, смотрела на молодого человека. Тот улыбался, о чем-то шутливо говорил с Кесирт, затем легко сел на коня и так же, как и приехал, быстро ускакал.

– Ты что это в таком виде, без платка, босая, выбежала навстречу? Совсем голову потеряла!

– Нана, нана, – шепотом отвечала Кесирт, – ты знаешь, я его много раз во сне видела.

Это он ко мне часто является… Я не знаю, как мне быть, что мне делать?.. Это он!

Она осторожно присела на прогнившие ступени крыльца, ладонями закрыла лицо, вначале было с надрывом засмеялась, а потом стала тихо плакать.

На следующий день он должен был приехать за мукой. Привез-то он на помол всего ничего, так, для виду.