Прошедшие войны. II том

 – А как вы добирались из Грозного?

– На телеге.

– На телеге или телегах?

– На телегах, – стал злиться Арачаев.

– А почему на телегах? Не хватало одной?

– Мне-то хватало, но земляки решили помочь, ехали попутно… Я даже не знаю, и не помню, пьяный был.

– Говорят, что вы много подарков навезли, денег.

– Откуда у осужденного деньги?

– Я тоже так думаю, – сел на свое прежнее место Белоглазов. – Так откуда деньги?

– Какие деньги? – постарался искренне возмутиться Цанка, – а вообще я ведь получал там зарплату, копил помаленьку… А подарки – так это мелочь детям, жене, матери.

– Ну хорошо, вот вам лист бумаги, ручка, напишите, пожалуйста, за что вас освободили и как вы добирались от Магадана до Дуц-Хоте… Только поподробнее, и с фамилиями и именами встречающихся и содействующих вам.

– Так я писать не умею, – сделал глупую морду Арачаев.

– Как это не умеешь? – усмехнулся Федор Ильич, – а чьи это отчеты?

Он подал Цанке написанные им отчеты в бытность председателем колхоза.

– Так это было давно, с тех пор, как вы знаете, мне было не до ручки…

– Ничего, вспомните. Если что, товарищ Муслимов вам поможет. – Белоглазов кивнул в сторону чеченца, сидящего за спиной Арачаева, и вышел из кабинета.

Плотно захлопнулась дверь, наступила тишина, только большая черная муха стремительно летала под потолком, иногда подлетала к окну, в отчаянье билась о стекло, измучившись, летела прочь, ища другой выход. «Даже мухам здесь неймется», – подумал Цанка, обернулся к Муслимову.

– Здесь можно курить? – спросил Цанка на чеченском.

– Нэт, – ответил Муслимов на русском, не поднимая головы.

Цанка взял перо, обмакнул его в чернильницу, долго тупо смотрел на чистый листок бумаги, думал о чем-то постороннем.

– А о чем писать надо? – вновь обратился он к молодому человеку.

– Вэм Бэлаглазов обяснил, пэшите аб турмэ, аб дорогэ из Могодана в Дуц-Хоте, – с сильным акцентом на ломаном языке кое-как ответил Муслимов.

Цанка усмехнулся.

– А ты что, чеченским языком не владеешь?

– Нэт.

– Да, тяжело не владеть никаким языком, – съязвил Арачаев. – А откуда ты родом?

– Из Совэтцкого Союза, – не поднимая глаз, ответил молодой чеченец-чекист.

– Да-а, понятно, – сказал Цанка и приступил к писанине.

С трудом, крупным, корявым почерком Цанка заполнил полстраницы. Минут через сорок появился Белоглазов.