Вера

Гость пошёл косяками: поштучно, попарно, группами, ежедневно, всю неделю и весь месяц Веру то и дело вызывали к директору, поскольку к ней приехали гости. Правда, эти гости на Веру обращали внимания мало, вопросы у них были, преимущественно, к директору. Но каждый из незваных гостей окидывал Веру столь оценивающим взглядом, что она чувствовала себя преступницей, которой уже светил эшафот или костёр. Причём без права на помилование.

– Что же ты молчала, Григорьева, что у тебя такое огромное количество родственников? – полушутливо, полу-встревоженно попенял Вере Ростислав Романович.

– А я понятия не имела об этом, – вполне серьёзно ответила она. – Не подозревала даже.

– Теперь будешь знать. Это просто цыганский табор какой-то! Едут и едут: я уже со счёта сбился. И все хотят непременно с тобой познакомиться. Ты как, тоже хочешь знакомиться?

– Не очень, если честно. Отца уже скоро десять лет, как нет, но все эти годы что-то их моя участь не тревожила.

– Думаешь, дело в наследстве?

– Уверена.

– Некоторые умные люди даже предупредили меня, что так и будет: объявится тьма родственников, которые начнут меня убеждать в своей жаркой любви. Чтобы я подарила дом им.

– Ты не обязана встречаться ни с кем. Не хочешь, скажи. И я буду отправлять их обратно прямо от ворот.

– Я не знаю, как правильно. Я только знаю, что не будь этого дома, они обо мне ещё сто лет не вспомнили бы. А то и двести.

– Очень на то похоже.

И, задумавшись, директор сказал решительно:

– Иди к себе.

Вера с облегчением поблагодарила его и ушла: РОР вполне мог отправлять всех не званных и нежданных визитёров восвояси, поскольку номинально видеться с Верой было позволено лишь людям, указанным в её личном деле. То есть отцу, матери и братьям с сестрой. Но родителей уже не было, а братья и сестра сами были немногим старше Веры, жили в другом детдоме, в другом городе, путешествовать им в одиночку тоже не разрешалось, так что лелеять коварные замыслы по отъёму у нее наследства они могли вряд ли.

Отцова же родня должна была относиться к ней плохо. Настолько же плохо, как и к самому отцу. Вера подозревала, что отец так и не привозил к родным своей супруги, поскольку сам к родителям за неполных пять лет Вериной жизни не съездил ни разу. Да и раньше ездил вряд ли. А если и ездил, то ничего ни разу об этом не говорил.