Я ещё живой. Рассказы и повести

Паренёк, которого Макарыч обозвал курносым, по доброте душевной предложил:

– Макар Макарович, возьмите моё яйцо, у меня их аж четыре – мамка положила.

– Твоё? Нахрена мне твоё? Нет, твоё не хочу, а вот куриное, пожалуй, возьму. Давай.

Сосновский, довольный своей первой шуткой, взял у парня яйцо, не чистя, положил целиком в рот и, хрустя скорлупой, начал медленно, с удовольствием его пережёвывать. Этот неприятный звук заставил морщиться даже тех, кто, казалось бы, давно должен был привыкнуть к выходкам Макарыча, а ученики перестали жевать.

У самого смешливого, рыжего Гоши, возникли рвотные позывы, подавить которые ему стоило больших усилий.

– Это ещё что, – пояснил один горнорабочий, – он и селёдку никогда не чистит – целиком ест, с костями и кишками.

– Я видел, как он за банкой пива вместо рыбы сырым мясом закусывал, – добавил другой рабочий. – Вот так отрезал полоски мяса, макал в соль и ел, а пивом запивал.

– Макар, скажи честно, – встрял в разговор третий, – ты когда-нибудь рыгал?

– Ещё не придумали такой дряни, чтобы Макара стошнило, – отозвался со своего места обиженный Лёня.

 – В прошлом году он на спор выпил стакан керосину – и хоть бы что.

– Нет, братцы, – проглотив остатки яйца и принимаясь за сало, сказал Макарыч, – должен признаться честно: было дело – рыгал. Причём совсем недавно. Встретил на прошлой неделе одну молодуху. Не баба – огонь, кровь с молоком.

– У тебя все молодухи – кровь с молоком, – перебил Лёня.

– Нет, ну правда – редкая бабёнка, – не смутился рассказчик.

 – Зажал я её в тёмном углу, засосал с таким удовольствием… И вдруг чувствую что-то во рту. Достаю – а это, оказывается, её вставные челюсти. Вот тут меня и стошнило, братцы.

Все дружно засмеялись кроме Гоши, который, отбросив свой тормозок, вскочил на ноги, зажал ладонями рот и побежал прочь.

– Чего это с ним? – удивился один из старых рабочих.

– Наверное, мнительный очень, воображение разыгралось, – пояснил спокойно Макарыч, похрустывая огурцом.

– Довёл парня, – сочувственно сказал Лёня, – поесть не дал человеку.

– Привыкнет, – заверил кто-то.

– А вот скажите, студенты, – обратился Макарыч к оставшимся ученикам, – умеете ли вы разгадывать загадки? Сейчас я буду проверять ваш ай кью.

– Чего? – удивились даже старые рабочие, которым было не привыкать к новым словам в лексиконе своего коллеги.

– Темнота! – воскликнул Сосновский. – Уровень интеллекта, по-нашему. Ну, соображалки то есть.