Римская болезнь. Поэма. Часть 1. Грязь. Великий Рим (без нарушений современного УК)

***

Любил я реализм:

Описывал тот жизнь,

Показывал мне то,

Что сам я пережил, —

И возвращала чувства новая глава, —

Рождала та во мне

Порою фатализм,

Подчас я был в огне,

Ведь все слова

Не пропускал чрез решето,

Но сердцем чувствовал зато.

Сей реализм показывал мне боль,

Что весь живот[64 - жизнь]

Сопровождает человека,

Делает раба,

Мешает счастью коя —

В этом её роль, —

Наш род живёт

(Судьба?)

В страданиях сызвека[65 - изначально],

Но почему всегда житье для нас такое?.

Сказать считаю важным то,

Кому обязан я сим стилем,

Сей смесью слов несовременных

И сложных рифм —

Их уж осильте;

Почто[66 - отчего]

Упор на них

Деяем несомненно?

Виновен в этом Карамзин,

Его история России,

Где часты как и «сей», так «оный»,

Пусть слов иных

Не видел в его стиле,

Не видел также образин[67 - масок],

Скрывают что бездарность авторов ходких[68 - модных],

Огромной славой окружённых —

За то одно, что написали

Стих,

На квазитворчество[69 - псевдотворчество] потратили вниманье,

Но не бездумные блужданья,

На кои времени, как все,

И словно не бросали

Те.

Читал я часов восемь в день,

Порой двенадцать или пять,

Но вдруг, дойдя до Льва Толстого,

Я нечто начал понимать,

Исчезла вдруг подруга-лень

И появился интерес,

Чрез месяц-два

Была уже готова

Основа,

Иль канва,

Тех знаний,

Что же есть регресс, —

Как много от него стенаний,

Как много мук испытывают люди

Из-за того, что кто-то, может, пьёт

Да блудит

Иль войны создаёт,

Желая бразд правления[70 - власти] достичь —

Как много бед приносит этот бес,

Единственный, как кажется мне, бич.

(Об ударениях скажу —

Их часто я не ведаю[71 - знаю] отнюдь[72 - вовсе]

И ставлю так, как в голове звучит,

Во виде том, во коем те приходят, —

С инверсиями так же, кстати, происходит

И смысл неких слов не раз чуть искажу,

Ано язык вперёд смогу так оттолкнуть, —

А сноска – вот изобретение,

Что понимание, читатель, облегчит, —

И жирный шрифт поможет в чём-нибудь…)

Дю Гар, М.

С их книг я стал перерождаться,

Их мир стал для меня родным;

Булгаков, Достоевский, Климов

Меня заставили не чтением одним,

Но философией вдобавок утруждаться.