Аврора

А Цанаев даже не понял, что с ним случилось, видать, что-то екнуло: ведь у него русский – почти родной, к тому же он лектор, если не оратор, последние годы лекции читал. Но не захотел кричать с места; он уже шел меж рядов к трибуне, как у самого президиума узкий проход преградил здоровенный солдат с автоматом наперевес.

– Пропустите, пожалуйста, – сказал Цанаев, и видя, что тот даже не шелохнулся, он, запнувшись, опустил взгляд, и тут увидел здоровенные сапоги, и у него вдруг вырвалось:

– Пшел вон!

Солдат чуть отпрянул, но дорогу не уступил, и тогда сидящие в передних рядах вскочили:

– Отойди в сторону, – оттолкнули военного.

Вначале Цанаев даже не слышал своего голоса, хоть за кафедрой он не новичок, не перед такими аудиториями выступал. Он говорил то, что всем известно по новостям, только с комментариями, ведь он лично кое-что повидал, пережил.

– Вы намекаете на неадекватное применение силы? – перебил его временный глава.

– Более того, на планомерность и методично-разработанный подход по истреблению всего и всех.

– Правильно! – вскочил тот же председатель сельсовета. – Это геноцид! Варварство, страшнее депортации 1944 года!

– Не кричите с мест! – потребовали из президиума.

– Ваше время истекло, – это уже Цанаеву, но он продолжал, но тут отключили микрофон, и весь президиум удалился, у них начинались переговоры с иностранцами…

Цанаев толком не понимал, что с ним случилось, но когда он вышел за железобетонные стены здания временной администрации, он почувствовал такой прилив сил, внутреннее вдохновение и просто счастье, что ему показалось – вся эта война, все эти жертвы и страдания ради этой минуты, этого чувства и духа свободы! И когда все пожимали ему руки, благодарили и восторгались им, он ощущал в себе странную силу, и как-то по-новому, почти что отрешенно, стал смотреть на мир, перестал бояться его, словно переродился.

И когда через день ему испуганно сообщили, что тот мулла – зачинщик спора – убит на пороге мечети вроде бы боевиками, а председатель сельсовета арестован за связь с теми же боевиками, и настоятельно посоветовали уезжать, – он даже не подумал.

А следом разом отправили в отставку всех руководителей республики – мол, уже пожилые, старой, просоветской формации и связаны с режимом сепаратистов; более-менее молодых, неопытных, малограмотных, а потому и сговорчивых, назначили.