Аврора

Правда, Цанаева не тронули – всего-навсего какой-то НИИ, к тому же должность выборная, в Москве утверждается: просто взяли и вычеркнули из реестра учреждений – строку, из бюджета – деньги, из республики – науку. Более Цанаева в Чечне ничего не держало – ему стало даже негде жить.

* * *

Возвращению Цанаева в Москву никто особо не удивился. Не в прежней должности, но его сразу же восстановили на той же кафедре и, более того, ректор пообещал, что осенью будут выборы, и он вновь станет заведующим.

Жизнь в Москве, можно так сказать, довольно быстро устаканилась: вечеринки, встречи, дача, шашлыки, баня.

Вот только под парком и хмельком, когда языки развязываются, ему, и не один раз, то прямо, то иносказательно, некоторые намекнули, что он после Чечни чеченцем стал.

Он не знал, радоваться этому или огорчаться. Успокаивало лишь то, что он, как мог, постарался исполнить наказ отца: уехал жить в Чечню, и самые тяжелые годы прожил – да вот вытурили.

А как ученый, он знал, что нация – это общество, которому лишь совместно живется комфортно, и каждому члену тогда комфортно.

В этом отношении он, конечно, москвич, россиянин. А жить в Москве, особенно после Грозного, не то что комфортно, но даже очень приятно.

И пусть банально, но это жизнь: с утра – душ, завтрак, дети, и не думаешь, что за проблемы – свет, газ, вода, отопление. А тем более – безопасность… Да, что не жить! Вот так, именно так и надо жить! А Чечню, этот кошмар, как прошлый сон выбросить из головы.

Однако он нервничал – да, он изменился, воображал себя дерзким, самодостаточным, но на самом деле стал резким, раздражительным, ко многому нетерпимым. И он пытался объяснить это тем, что отныне его существование в Москве – это обывательское ожидание пенсии и конца жизни. А как иначе? Ему еще прилично до шестидесяти, а он профессор, доктор физико-математических наук, кафедра опять светит – и это все! И, наверное, он не великий ученый, все еще на разработках отца сидит, но он и не последний в своей дисциплине.

Тем не менее, как и у отца, никакой перспективы роста в карьере и в научном плане нет, и членкором, а тем более академиком, не изберут – в Москве он достиг своего потолка, и более лучше не рыпаться.

А в Грозном – совсем иное дело: какой-никакой, но он директор академического института, в любом случае – статус! И с имеющейся научно-производственной и кадровой базой он открытий не свершит, да свою школу, свою лабораторию создал бы.