Аврора

Кругом высоченный забор с колючкой, БТРы, многочисленная охрана и огромная очередь на входе.

У Цанаева привилегия – удостоверение советника Главы, да и оно действенно, коль внутрь вложена купюра. От того, что Цанаев проник в банк, вовсе не значит, что деньги поступили на счет. Цанаев уже злится, Аврора беспокоится, ведь европейцы – четкие в своих делах. А тут сообщение: согласно контракту сумма не может быть зачислена на счет института, а только на личный счет грантообладателя – Таусовой.

«Ты поможешь институту?» – хотел было сказать Цанаев, но Аврора его опередила:

– Четвертую часть могу оставить себе? А остальное институту.

– Я думал, половину, – доволен Цанаев. – Но если так, то треть точно твоя.

– Боже, как я благодарна тебе, – прошептала Аврора. – Эти извечные долги – как удавка на шее. – Тут она чуть ли не подпрыгнула, – Никому не буду должна.

Это счастье длилось недолго. Уже на следующее утро, как раз Цанаев курил на балконе, сверху он увидел свысока въехавший во двор «Уазик». Тот самый усатый чеченец-чекист направился к входу.

Директор подумал, что это к нему, вернулся в кабинет. Прошло более четверти часа – никто не зашел. Цанаев выглянул во двор, машина уже разворачивается. Он сразу же пошел в кабинет Авроры, а она улыбается своей странной улыбкой-ухмылкой.

Теперь Цанаев знал, что это некая маска Авроры, за которой она скрывает свои чувства.

– Этот усатый у тебя был?

– Да, – Аврора встала, как положено, приветствуя мужчину.

– Чего он хотел?

– Денег.

– Узнал, что на твой счет поступили деньги?

– Они все знают, – грустно выдала Таусова.

– И сколько? За что? Я это так не оставлю. Мы ученые! Я советник Главы. Я…

– Гал Аладович, не впутывайтесь в это дело.

– Да, – быстро согласился Цанаев, понимая, кто правит бал, и надеясь от этого уйти. – А крышу починить сможем?

– И крышу починим, и отцу с племянником – операцию в Европе, и себе – дом! – вот теперь улыбается, буквально сияет Аврора.