Совесть – имя собственное

Всех это, до поры до времени, устраивало.

Баптисты в лагере особая публика. Зэки на них смотрят как на чудаков, но не обижают.

Баптисты считаются «терпигорцами», которых начальство без причины мучает. Работали они всегда с полной отдачей, что не мешало им периодически сидеть по изоляторам из-за идеологических разногласий с системой.

Все баптисты – люди исключительно порядочные и мужественные.

Однажды Коля Желтоногов – наглец, баламут и циник с дружками отгрузил заготовленный баптистами камень в свою машину, пока те ходили на обед.

Увидев, что камня меньше, чем они заготовили, их звеньевой Адам подошёл к Коле выяснять отношения.

Коля побожился, что это не он. И вообще он сегодня остался и без нормы и без сала.

Адам извинился и ушёл. А через пару часов принёс Коле полбулки хлеба и кусок сала с луковицей.

Воровство в лагере вещь запредельная, но камень у баптистов – это всё равно, что песок на Луне. Это вне лагерной жизни. Так, озорство, прикол.

Нехорошо, но права качать никто не будет.

А баптисты народ бессловесный в лагерных делах. Чудаки, одним словом. Однако Коля чувствовал себя неловко. В таких ситуациях он не бывал. Его энергия и наглость провалились в пустоту.

А тут ещё во время игры в карты, партнёр ему высказал, что он убогих обижает. Хорошему хлопцу такое делать «западлО».

Вроде и не наехал, а нехорошо.

И другие не одобрили. Да ещё и сало припомнили. Получалось, что Коля сдешевил. И ему было очень неуютно.

Коля пошёл к Адаму и отдал талончик на машину, который водитель отдаёт взамен погруженного камня. Извинился. Сказал, что пошутил.

А Адам вместо обиды стал его успокаивать и утешать, отчего Коле было ещё больше «не в жилу».

Уж не знаю, что там в душе у Коли произошло, но после этого случая вести себя он стал серьёзно и сдержанно. Это был уже не балагур и баламут, а ответственный и путёвый хлопец, каким раньше его не знали.

Наверное, Иисус был всё-таки прав?

Кровавые лапы КГБ

Мой приятель Толик к преступному миру никогда не имел никакого отношения, а потому лагерь ему до сих пор представляется чем-то глупым, непонятным и совершенно бесполезным.

Работал он в Херсоне заведующим большим продовольственным магазином, и попался на продаже машины «левой» водки «Степная».

Дали ему три года и он, с надеждой и уверенностью, что уйдёт домой через полтора, прибыл в северную колонию, где мы и встретились.