Совесть – имя собственное

Пусть читатель сам попробует во время жестокого спора, вдруг (без оснований) признать правоту оппонента.

Вы увидите, как он растеряется, как обмякнет и будет стараться сделать вам приятное. А ведь вы подставили щёку для удара. Но рука сразу повиснет.

Проверялось много раз.

Есть прекрасное выражение: «Если женщина не права, нужно попросить у неё прощение». А что это, как не вторая щека?

Ох! Как это работает! Сколько женщин было таким путём обмануто! И сколько пар сохранилось!

…Шепетовский гранитный карьер – это вам не известняковый карьер в котором Жан Вальжан совершал свои подвиги.

Героям Гюго не нужно было находиться целый день в сплошной пыли от работы отбойных молотков, которыми делались отверстия для последующего подрыва крупных валунов, оставшихся после основного взрыва.

А это само по себе уже, мягко говоря, не очень сопутствует здоровью и хорошему настроению.

Особенно, если это длится пять-десять лет.

Я уже не говорю о дневной норме – погрузить на автомашину три кубометра гранита, предварительно расколов его кувалдой до подъёмных размеров.

А три куба – это около девяти тонн.

Вряд ли у героев Гюго была такая норма.

Дневная норма для наших декабристов была два пуда железной руды с переноской на двести метров.

Тогда ещё не придумали вдохновляющий термин «Социалистическое соревнование».

Как тогда кормили во Франции нам неведомо, а декабристы ели не хуже, чем их вольное окружение. О жалобах декабристов на еду нигде не упоминается.

На Шепетовской же зоне кормили из рук вон плохо, как, впрочем, и во всей системе МВД брежневских времён.

Но русский человек привык мало полагаться на государство, а потому зэки каждого водителя, приехавшего грузиться в карьер, обязали привозить килограмм сала. Без этого не грузили. Жалобщикам прокалывали колёса.

Начальство с этим поделать ничего не могло, и только замполит повесил на рабочей зоне огромный плакат «ПОЗОР САЛОЕДАМ».

Сало, вообще, в лагерях Украины было запрещено.

Поскольку норма была неподъёмная, а машин на всех для выполнения нормы всё равно не хватало, её выполняли только с помощью друзей и те, кому светила близкая льгота на досрочное освобождение.

Остальным же, чтобы не угодить в изолятор, достаточно было попасть в список, где была одна отгруженная машина хотя бы на 10–15 человек.