Седой Кавказ. Книга 2

 – Теперь я спокойно, ни о чем не думая, буду трудиться… А больше и проблем нет!

* * *

Три года вольно-принудительных работ, в просторечии – «химии», а по традиционно-российскому, каторги в Сибирь, схлопотал Арзо Самбиев за неподчинение властям и попытку к бегству.

Две недели, в середине лета в жарком вонючем вагоне его везли от Грозного до Свердловска. Ожидалось, что он попадет в район строительства Байкало-Амурской магистрали, как бесплатная рабочая сила, однако в пункте пересылки, видать, сердобольный, предпенсионного вида седоголовый полковник надолго остановил свой взгляд на «уголовнике» Самбиеве, потом еще дольше знакомился с его личным делом и, вновь глянув, спросил:

– Что, какому-то краснобаю дорогу перешел?

Арзо ничего не ответил, только повел костлявыми плечами.

– И как ты, такой чахлый, до Дальнего Востока доедешь? – будто бы для себя пробурчал полковник, испытующе вглядевшись в осунувшееся лицо арестанта, сделал запись в регистрационном журнале, и вагонзак отправился дальше без Самбиева.

Трое суток Самбиева промурыжили в привокзальном изоляторе, без особого контроля и надзора. Потом еще сутки везли: вначале в автозаке, потом в «Уазике», и под конец в коляске трехколесного мотоцикла местного участкового. По разбитой ухабистой дороге они добрались до полуразвалившихся строений, некогда огороженных внушительным забором. Им навстречу вышли несколько изнуренных не возрастом, а жизнью людей.

– Здорово, уголовники! – крикнул участковый.

– Табачок есть? – завопили встречающие, и Самбиеву показалось, что эти люди, к прочему, и не совсем здоровы психически.

Чуть погодя Самбиев узнал, что это и есть место его пребывания – комендатура вольноосужденных. Раньше здесь кипела жизнь, осваивали Зауралье, готовились покорять Западную Сибирь. Потом выяснилось, что этот вариант бесперспективен, все бросили, а бесплатную рабсилу перебросили еще дальше в Забайкалье.

За последние два года сюда никого из новых не доставляли, Самбиев был первый, поэтому на него смотрели, как на диковинку.

Всего в комендатуре доживали свой срок девятнадцать человек. К ним был приставлен для охраны прапорщик-сверхсрочник – вечно хмельной верзила со странной фамилией Тыква.

У шестерых уже давно истек срок, но им некуда и не к кому было ехать, и они, как и остальные, по привычке, прозябали в огромных, опустевших казармах.