Вильгельм. Проклятие Саана

Мы как могли старались замедлить этот процесс и в чем-то даже преуспели. По крайней мере, разваливаться на части старик стал гораздо позже, чем его крысы. И гораздо позже, чем кошки с собаками, процесс умирания которых мы проследили детально и изучили со всех возможных сторон.

Создания, которые уже перестали быть живыми, но так и не сделались полностью мертвыми, – это, безусловно, было новым словом в магической науке. Настоящее открытие, особенно важное в свете того, что все свои былые желания, стремления, инстинкты и память наши подопытные сохранили.

Тот за прошедшие годы тоже успел состариться и отошел от дел, передав бразды правления преемнику. Однако просьбу мою все же уважил. Потоком смертников нас обеспечил. Вот только и этого Гнору показалось мало.

Он захотел еще больше людей. Больше доноров. Больше возможностей для замены вышедших из строя частей тела, порой еще до того, как изменения становились значимыми. Малейшие признаки ухудшения работы той или иной конечности вызывали у него приступы ярости. Он опять одряхлел. Захромал. Его гниющее, неумолимо разлагающееся тело начало ощутимо пованивать, привлекая к себе целые тучи мух. Сам Гнор стал капризен, как старая дева, и агрессивен, как мохноног в период весеннего гона.

Естественно, он не хотел ни ждать, ни слушать мои уговоры. Ему было наплевать, что я в это время тоже не сидел без дела. Он, как и всегда, хотел всего и сразу. Поэтому, когда я отказался удовлетворять его непомерные аппетиты, он сначала вспылил, потом замкнулся, а в один из дней, когда я вернулся с очередным смертником, попросту не застал никого в пещере. Ни Гнора, ни записей, ни дорогих амулетов из его немалой коллекции… Он забрал с собой все, что только смог унести. А единственное, что от него осталось, это горы мусора и корявая надпись на клочке бумаги, в которой было всего два слова: «Не ищи».

– Ну, и хвала Саану, – заключил Мор, когда стало ясно, что упрямый старик действительно ушел. – Без него гораздо спокойнее.

Я только плечами пожал.

Да пожалуйста. Моя-то работа с его уходом только начиналась.

* * *

Пока пауки убирали опустевшую лабораторию, я выбрался из пещеры и, усевшись прямо на пороге, прикрыл глаза.