Вильгельм. Проклятие Саана

Ломать там было практически нечего… Ну, это я поначалу так считал… Однако после ошибок Нардиса на стенах появились многочисленные царапины, выбоины, местами даже дыры. Пол тоже перестать быть ровным и гладким. Про потолок вообще молчу, потому что испортить парень умудрился практически все, до чего только смог дотянуться.

И ладно еще, что новыми способностями (а они действительно оказались впечатляющими) Нардис довольно быстро научился управлять. Однако в эмоциональном плане он все еще вел себя как ребенок.

В каком-то смысле он стал намного чувствительнее и ранимее. Его постоянно швыряло из одной крайности в другую. Он регулярно на меня дулся. Злился. Порой действительно взрывался… И каждый раз едва налаженный контроль над телом тоже улетал в бездну, после чего какое-то время бедняга Нардис все портил, бил, давил, случайно крушил, будучи неспособным взять себя в руки.

Только после очередной порции крови его внимание переключалось, и он успокаивался, как и любой человек, который после жесточайшего поста наконец-то дорвался до еды и в кои-то веки расслабился.

– Как у тебя это получается? – в сотый раз восклицал он, с досадой глядя на учиненные им же самим разрушения. – Почему ты никогда не ломаешь мебель, не отрываешь людям конечности, не сминаешь ложку в кулаке?! Да тебя от живого вообще не отличить, а у меня чуть что – сразу клыки наружу лезут!

Угу. Не только клыки, но еще и когти. Причем ого-го какие длинные! Но, хвала богиням, они почти ничем не отличались от тех, которые имелись у оборотней, поэтому довольно быстро втягивались обратно.

– Вильгельм! Ну, как?! Открой секрет, а то я уже чувствую себя тупым и бездарным!

Я только хмыкнул.

– Если бы ты знал, сколько я этому учился… Но поверь моему опыту: когда ты перестанешь считать употребление крови чем-то постыдным и привыкнешь к мысли, что она всегда доступна, то жажда сойдет на нет намного быстрее.

– Ну, да, тебе легко говорить.

У тебя-то и жажды никогда не было!

– К жажде, если помнишь, прилагаются эмоции, – возразил я, заставив парня устыдиться. – А эмоции означают человечность. Если бы ты так и остался отмороженным на всю голову, разве тебя волновала бы такая мелочь, как желание испить чьей-то крови?

Нардис тяжело вздохнул.

– Иногда я жалею, что ты не избавил меня от мучений сразу. Если бы у меня не было совести, я бы не переживал.