Запрещенная Таня

– Спасибо, – ответила Татьяна, – и прошла в столовую.

Там Чуковский показывал своим внукам и их товарищам какие-то картинки. Дети показывали пальцами на них, рисовали карандашами и были счастливы. Татьяна не подумалось, что если бы дедушка Ленин когда-то и был, то он должен был выглядеть именно так.

Чуковский поднял голову и присмотрелся сквозь приспущенные очки:

– Танечка? Танечка? Как вы к нам?

– Корней Иванович нам надо поговорить, – сразу сказала Татьяна.

– Хооорошоо, – протянул Чуковский, которого удивил поздний визит, но не удивило предложение Татьяны.

В соседней комнате, где уже не были слышны голоса детей Татьяна быстро пересказала всю свою историю.

– Вы хотите ехать прямо сейчас?

– Да ответила она.

Чуковский кивнул и вышел в коридор. Треск диска набираемого номера сменился мягким голосом Чуковского:

– Иван Васильевич, не хотел бы вас тревожить. Дело позднее, но заболела одна очень хорошая женщина. Ее надо срочно вести в дежурную больницу в город.

Чуковский повесил трубку и вернулся в комнату к Татьяне.

– Танечка о вас ничего долго не было слышно. У вас все было хорошо.

Татьяна покачала головой.

– И вы практически перестали писать. Давно не помню, чтобы выходили ваши новые стихи.

– Я пишу для радио, – сказала Татьяна.

– Я не слушаю радио Танечка, – Чуковский присел на подлокотник низкого кресла, – все так печально.

– Да, – четко ответила Татьяна, – я сидела в НКВД, потеряла там мужа и ребенка.

Чуковский покачал головой.

– А сегодня я теряю последний шанс стать матерью.

От окна донесся гул двигателя автомобиля.

– Танечка, успеха вам, – Чуковский поддержал ее под руку, – Иван Васильевич отвезет вас на моей машине в Москву.

Чуковский быстро набросал несколько цифр на листке бумаге:

– Вот мой телефон. Как все определиться немедленно позвоните мне. Сообщите мне, что и как.

Татьяна взяла листок, положила в карман и вышла. Автомобилем Чуковского оказалась новенькая Эмка.

– Не знаю, какая там дежурная больница, – сказал шофер, – доедем до Москвы там в первой и спросим.

Через три дня Татьяна вернулась в Переделкино. Коля сидел в комнате. Рядом с ним стояли два распакованных чемодана.