Воспоминание о настоящем

Несмотря на старания, полагаю, мне не удаётся скрыть раздражения и разочарования в голосе от того, что план побега потерпел сокрушительное фиаско. И страх… Страх тоже скрыть невозможно.

– Вы можете называть меня Максом, – с заметным облегчением отвечает он.

Неужели действительно врач? Ничего не понимаю.

– Что вы здесь делаете? – решаю сформулировать вопрос таким образом, чтобы не выдать собственное замешательство.

Очевидно, вопрос нелогичен, но, учитывая моё нервозное состояние, вполне жизнеспособен.

– Помогаю вам.

Ответ оказывается ещё более нелогичным, чем вопрос. Стоп. Мужчина пытается меня запутать. Чётко помню, как меня посадили в автомобиль и увезли в неизвестном направлении. За помощью я ни к кому не обращалась, никого ни о чём последние лет десять не просила. Он лжёт…

– Тогда что я здесь делаю? – уточняю и не пытаясь изображать спокойствие.

– Мне бы хотелось, чтобы здесь вы считали себя гостьей, – разводя руками, отвечает он.– Понимаю, что это непросто.

Кажется, у меня начинает дёргаться глаз. Маньяк… Он точно маньяк… Я пропала.

– Неожиданно… – стараясь притупить его бдительность, осторожно произношу я. – Только в гости обычно приходят по доброй воле, а не с холщовым мешком на голове.

Он медленно опускает руки, но продолжает стоять на месте.

– Насколько мне известно, вас сюда доставили без холщового мешка… и без сознания.

Интересно… Но ведь доставили без моего согласия и ведома.

– Смею заметить, гостью не выкуривают из машины дымом, и не убивают ее спутников, – решаю использовать ещё один аргумент.

Уверенности в том, что кого-то убили, у меня нет, но три хлопка я слышала вполне отчётливо, а затем столь же отчётливо слышала падение тел на землю.

– Другого выхода не было… – пожимает плечами он. – Не думаю, что вас сильно расстроила разлука с этими людьми.

Вопросительно смотрю на похитителя. Никак не получается сформулировать мысль, будто дар речи, оказавшись трусом, благополучно меня покинул.

– Когда мы с Семёном вошли в комнату, чтобы проведать вас, я заметил стоящую возле кровати обувь, – решает он не дожидаться закономерного вопроса и начинает рассказ.

Это правда. Вспоминаю, как сама сняла обувь, чтобы не шуметь. Досадно. Даже некого обвинить в своей неудаче. Мужчина усмехается уголком рта и кивает на по-прежнему стоящие под кроватью туфли. Ничуть не смутившись, пристально смотрю ему в глаза.