Остров Ржевский

Признаюсь, за этот год я думал всякое, и порой закрадывалась мысль, что мой адвокат неэффективно работает, что-то тянет, и я даже – наверное, вы в курсе – наводил подробные справки о вас. Это не от недоверия, это от нервов. Сегодня вы выступили блестяще, и ваша речь просто смела все сомнения. Видели физиономию Груздева? Он весь зеленый от злости сидел. Ничего, небось перебесится. Спасибо вам еще раз, огромное, Григорий, и знайте: в будущем по любым вопросам я планирую обращаться исключительно к вам, – крепко пожал мою руку.

 – И своим друзьям непременно буду вас рекомендовать.

Когда Молодский ушел, ассистент бросился ко мне:

– Как вы их, а, Григорий Игоревич, одной левой просто! А Дугин так и не пожаловал – понял, что проиграет, струсил! Дугин струсил, представьте только!

– Хватит нести вздор, – осадил я его строго.

– А что? Так все говорят – Дугин струсил и не пришел. Послушайте, вон в коридоре, только и разговоров, – оправдывался мой помощник.

Но я не желал больше находиться здесь ни минуты.

Попросил ассистента отменить встречи на сегодня, отключил телефон и направился в парк, кормить голубей хлебными крошками.

Мороси не было, на дымном в буграх небе вырисовывался силуэт будущих морозов. В парке на пруду плавали утки, кувыркались в засоренной гниловатой листвой воде, важно перебирали ржавыми лапками, прячась в заводи. Малышка лет пяти присела на корточки на берегу, восхищенно таращилась на утиное семейство и всплескивала руками:

– Мама, смотри – птички! Мама!

Молодая женщина в дождевике поверх плаща рассеянно наблюдала за дочерью со скамейки.

Рядом с ней, в коляске, лежал младенец.

– Как же вы справляетесь? – спросил я, поравнявшись со скамейкой.

Усталые сонные глаза женщины загорелись гордостью, она улыбнулась мне в ответ.

– И сама не знаю. Режим автопилота иногда помогает. Вот сейчас я как раз в нем.

Мы оба рассмеялись, и я позволил себе присесть рядом. Женщина была моего возраста, на молочной коже ее щек игриво рассыпались веснушки.

Красивая, еще не постройнела после родов, но все равно красивая, и от нее приятно пахло смесью детского мыла и легких духов.

– А у вас есть дети? – спросила она, и я, не подумав, качнул головой отрицательно.

– Ох, черт, какой же я идиот, – хохотнул неловко. – Простите, у меня есть дочь, ровесница вашей. Надо же, забыл о ней, что за дурак! Не представляю, что вы обо мне думаете, и вы в любом случае правы. Мы не живем с нею, вот я и… Ну, короче, идиот я.