Остров Ржевский

Она зовет на помощь, никто не слышит, у нее начинается кровотечение, она понимает, что с ребенком что-то не так, нужно срочно ехать в больницу: «Кто-нибудь, помогите!» Но никто не приходит на помощь. Драгоценные минуты утекают, она все слабее, сердце плода бьется все медленнее, кровь между ними почти остановилась… Вдруг вой сирены: кто-то услышал мольбы о помощи, вызвал скорую. Машина останавливается, из нее выбегают двое санитаров, у них крепкие спины, сильные руки, они хорошо знают дело. «Угроза выкидыша», – сообщает по рации один из них.

Аня слышит это, и ей становится еще хуже. «Спасите моего малыша, спасите моего ребенка!» – кричит она.

Санитары пытаются успокоить ее, переносят в машину, водитель мчится как только может, дорожные пробки расступаются, пропуская их. Но они не успеют, каждый раз они не успевают: спасут только женщину, ребенок умрет. Необъяснимый внезапный выкидыш. Просто судьбе неугодно, чтобы он появился на свет, так ведь бывает. После они не смогут быть вместе – только ребенок связывал их.

А теперь не осталось ничего, они расстанутся, разведутся, Аня снова будет одна. И я приду к ней и…

– Гриша, прекрати! – закричал отец. – Как ты можешь? Так нельзя. Что ты с собой делаешь? Ты же сам себя сводишь с ума.

– Знаю, папа, – сказал я, как смертный приговор принял. Голова опустилась ниже плеч, по телу пробежала зябь. – Ненавижу себя за эти мысли почти так же сильно, как ненавижу этого ребенка. Он самое чудовищное зло, что случалось в моей жизни, мой палач.

Я никому еще никогда не желал так отчаянно смерти, как желаю ему.

Игорь отвернулся к окну и зажал рот тыльной стороной ладони. Стоя за его спиной, я зашелся громким безутешным плачем.

– Я молюсь об этом каждый день, папа. Что же я за тварь-то такая? Молюсь богу о том, чтобы убил нерожденного младенца, хладнокровно молюсь и верю иногда, что он моим молитвам внемлет. Как же мне больно, как же мне больно, господи!

– Господи! – эхом вторил испуганный шепот Игоря Ржевского.

На другой день я до темноты проторчал перед натальным центром на Римской улице.

Анну положили сюда, поскольку срок подходил и признаки того, что все случится скоро, проявились. До вечера, пока Дугин не выяснил у Андрея и не передал мне эту информацию, я знал только, что Анну увезли в карете скорой помощи – совсем как я и предсказывал. Будто зараженная бешенством макака, крутился я возле роддома, заглядывал в окна, боялся представлять себе, что на самом деле происходит.