Остров Ржевский

– Ты чего? Кто еще тут сумасшедший!

Мы оба повалились на пол, продолжали смеяться, и Михаил сказал:

– Хорошая попытка, малыш, но так просто тебе папочку Дугина не обвести. А что касается писанины Сергея, он там еще и не такое сочинял – умереть на месте.

– Например?

– Например, он помешан на боге. Постоянно молится за всех, за то, чтобы погода была хорошая, чтобы виноград уродился, чтобы дочь никто не увез, пока он водит паром, чтобы паром не развалился на части…

– А у него красивая дочь?

– Говорит, да.

– Надо бы съездить в гости к твоему брату, – пошутил я.

Дугин отжался на локтях, сел прямо. Уставился на меня. Снова расхохотался.

– Да, малец, куда ж это нас с тобой вывел разговор. Не хочу больше о нем вспоминать, ты меня прости.

– Да ничего, ты меня прости, если что, Миша.

Он кивнул, встал во весь рост и протопал в кабинет. По походке судя, его накрывала вторая волна – от дряни, которую поставляла мамаша Роза, обычно случался сей эффект.

– Он ведь еще и клад ищет! – прокричал Дугин хохочущим голосом.

– Клад, как в «Острове сокровищ»?

– А, заинтересовался, малыш?

– Конечно, это уже гораздо интересней, чем всякие там красивые дочери. Что за клад-то? Дугин! Иди сюда, чего ты ушел?

Он не ответил, шуршание в кабинете стихло. Я подождал еще минуту, окликнул его, но так и не дождавшись ответа, вошел в кабинет. Миша сидел на полу перед раскрытым ящиком стола. Внутри, в большой деревянной зеленой шкатулке, куда он жадно запустил пальцы, да так и застыл, лежало несколько сотен, одна к одной, аккуратно сложенных картонных открыток.

Мы переглянулись.

– Он ищет клад на острове уже несколько лет. Примерно с той же безумностью, что и пишет мне.

– С чего он взял, что там вообще есть клад?

Дугин стукнул меня по плечу, неожиданно больно. Хмыкнул неулыбчиво.

– Я бы сказал тебе, что тут дело в его безумии, но мы с тобой, как адвокаты, понимаем, что это бездоказательное обвинение.

Задвинул ящик стола, пнул меня к выходу из кабинета.

– Но хотя бы вино у него отличное, нельзя не признать, Гришка, согласен?

Я согласился, мы вернулись к вину, разговору о моей Ане, я проплакался о том, как хочу ее все сильнее и безнадежнее, еще часа три.