Остров Ржевский

Но детьми ни в одном из трех браков Михаил не обзавелся. Так он мне говорил когда-то.

– Все-таки у тебя есть сын?

– Гриша, ты не умеешь вовремя остановиться.

– Да что тут такого, не можешь поделиться с другом?

Он привстал и зло покосился на меня.

– Запомни, у Михаила Дугина… черт, – схватил себя за жидкую бородку и потряс головой. – Нет у меня никакого сына, Гришаня. Этот мой «брат», как ты выражаешься, мне не брат. Побочный сын приблудный отца покойного. До тридцати лет слыхом о нем не слыхивал, тут объявился – любите меня и жалуйте.

Я и с родными-то не общаюсь почти братьями-сестрами, а этот привязался, как лист к голой заднице, да еще с ворохом проблем, да еще и смотрит на меня с упованием. Я что, похож на Иисуса вашего Христа? – спрашиваю. – Чего ко мне-то пожаловал, бедовый?

Махнул рукой отвязчиво, будто во мне брата своего увидел теперь.

– Короче, двинутый он на всю голову, «брат» Сергей. Я полагал уж, избавился от него, когда он уехал на остров. Но нет же! Продолжает слать открытки.

Думаешь, я ему отвечаю? Да ни разу, за все шестнадцать лет ни разу ни слова не написал, а он продолжает строчить и строчить. Рассказывает о жизни… Вино шлет, конфеты всякие, кофе. Варенье ананасовое.

Сглотнул накатившую пенную струю раздражения. А мне почему-то, глядя на Мишу, стало немного жаль брата Сергея. Как это, будь ты «двинутым» или нормальным, писать кому-то в течение шестнадцати лет и ни разу не получить ответа? Когда молишь: «Напиши хоть слово!» – спустя шестнадцать лет глухого молчания, что-то это да должно значить.

– Но почему ты не ответишь ему?

– Это просто, Гриша. Не отвечаю, потому что не хочу отвечать. Разумно, не находишь?

– Но хотя бы раз ты мог…

– Ты что, хочешь, чтобы он стал мне строчить ежедневно? Я же каждую неделю по открытке получаю, исправно, как часы! У них, когда ураган случился, деревьями в щепки дом разбило, он первым делом мне об этом написал, а уж потом только пошел разбирать завалы. Сумасшедший!

– Ну, – пожал я плечами задумчиво, – возможно, он просто так тебя любит, поэтому…

– Гриша, кто меня любит?! Мы с ним несколько недель за всю жизнь виделись – да он обо мне ничего не знает!

– Так уж и ничего.

Вон про какого-то «твоего мальчишку» спрашивает.

Дугин прошелся по комнате и распахнул окно. Лицо уважаемого адвоката превратилось в шкодливую маску хулигана.

– Мои соседи – сволочи! – хохоча, выкрикнул он.

Я дернулся, оттащил его от окна.