Несовершеннолетний век

Я открою глаза среди острова линий,

Отдышусь и, встречая лиловый рассвет,

Разгляжу вдалеке чьи-то тонкие спины,

И замечу, как стынет средь дымки их след.

Разольется в бульваре свет желтый, весенний,

И погаснут лучи фонарей городских,

Потекут по дорогам уж новые тени,

На день за спины прячась, хозяев своих.

(апрель 2017)

Хоронили дурака

За деревней на горке, где траву на сено косили,

Нынче кладбища нового вотчина, в светлых крестах

Здесь на прежнем полудне вчера дурака хоронили,

Да такого, что раньше и не было в этих местах.

У базара, с бездомною сворой собачьей ютился,

Да до первого снега ночлег его был под мостом,

То монетой какою, то хлебом пода?нным кормился,

А то песни горланил, под ивовым красным кустом.

Барахла у него, сапоги да куртейка с дырою,

Да на шее цыплячьей веревочка с медным крестом,

И за пазухой в старом кульке, под рубахой простою

Фотокарточка сына, при форме да с черным углом.

Было дело вот это, на прошлой, пасхальной неделе,

Когда всякий до церкви идет куличи освятить,

Да чтоб службу заздравную к имени мерно пропели,

Да чтоб чашу безбедного счастья на годик продлить.

С беготней суета, всюду хлеба да ладана запах,

И с утра у забора церковного скачет дурак,

Машет радостно, дареной булкою с маком,

В окружении с собой приведенных бродячих собак.

Тут сынишка главы городского к обедне заехал,

Настоятель из храма его вышел к двери встречать,

А пока заносили подарки, как часто не к спеху,

Тут щенку из той своры, взбрело гостенька? покусать.

Да чего там беды-то, ботинок да брюки подрали,

Да и сам паренек ничего, усмехнулся, пошел,

Только два холуя, что его до ворот провожали,

Взялись псину лупить, как хозяин до церкви зашел.

Тут дурак не стерпел да и вплелся в неравную драку,

Да со словом спокойным к холопам в горячке полез,

Знать успел только спрятать под куртку малую собаку,

От удара на снеге скатился, свалясь под навес.

Ну а дальше в запале подняли, к рожну прислонили,

Все кричали, а ну как решили, что нечего взять,

Дурака листвяным батогом по спине отходили,

Да и бросили наземь, побрезговав руки марать

А дурак как очнулся, кровавым пятном расплевался,

И щенка из-за пазухи вынул, построжась слегка,

А потом шепотком говорил и смеясь улыбался

Ну и гладил по холке, вот только дрожала рука.