Под кроной памяти

Взял в руки томик рассказов неизвестного автора и открыл книгу.

– Оглавление, – прочитал он вслух, – «Стефи-Стефан», «Предрассветные тени», «Любовь в декабре», «Встреча на Балканах», «Забытые».

Полистал книгу, поводил пальцем по строчкам.

– Страница шестьдесят три, – со значимостью произнес Велибор, – «она собрала в себе остатки храбрости и выбежала, громко хлопнув дверью пустой комнаты. Элада побежала вниз по тропинке, найдя в этом бегстве спасение и надежду».

Громко захлопнул книгу и поставил ее на место.

В этот момент в дверь постучали. Там, за разводами воды на стекле, угадывались очертания Катарины, которая суетливо поправляла свои растрепавшиеся рыжие волосы.

Велибор закусил губу и, почесав подбородок, начал тихо подниматься по лестнице, но одна из ступеней предательски заскрипела.

– О нет! – произнес он и тут же прикрыл рот ладонью, но было поздно.

– Велибор! – донесся до него голос Катарины, приглушенный дождем.

Вздохнул и, отняв руку от лица, продолжил подниматься по ступеням, уже не стараясь казаться незамеченным.

– Велибор, открой! – кричала Катарина. – Я промокла! Открой!

Сверху раздался скрип двери, а потом глухой звук, будто тяжелое плашмя упало на мягкую поверхность.

– Элада! – проговорил Велибор и засмеялся в подушку. – Ты уж разберись, Элада, спасение или надежда.

– Эй, открой мне! – не унималась девушка. – Вообще-то, это наш дом!

Резко поднялся с кровати и выглянул в открытое окно.

– Катарина! – выдохнул Велибор. – Ты ставишь меня в неловкое положения, потому что дом действительно ваш.

– Я знала, что ты здесь! – девушка запрокинула голову и прикрыла лицо от дождя. – Впусти меня… я просто посижу!

– Но пока я в нем живу, это мое личное пространство, – продолжал Велибор. – Берт так сказал.

– А что Берт? Он тут не хозяин! – Катарина посмотрела себе под ноги. – А у меня промокли туфли!

– Катарина, до твоего дома пять метров, и неужели в нем сейчас никого нет? – Велибор нервно потер руки.

– Папа еще не вернулся…

Катарина резко пошевелилась, и Велибор услышал, как в кармане ее платья что-то громко зазвенело.

– А Берт, должно быть, уже дома, – устало сказал он, взглянув на знакомую старую машину, чернеющую сквозь кусты красной смородины, – и у тебя есть ключи.

Вернулся в комнату и снова плюхнулся на кровать, прижав к лицу подушку.